— А стройка на что? Я повелеваю, чтобы весь примкнувший ко мне сброд сделался к весне приличным войском с тобой во главе. Начни со стройки, пойми, кто чего стоит, потом перейди к учениям. Докладываться мне каждый вечер. Кроме того, вверяю тебе стражей границ. Разведчики — не твоя забота, они подчиняются только мне. Достаточно того, что я не запрещаю тебе читать на досуге некоторые их отчеты. Вопросы?
— Ты собираешься начать войну так скоро?
— Если я не успею встать на крыло, сильфы развеют меня по ветру. Я должна быть сильнее, чтобы выжить, — Клима проговорила это раздраженно, а потом плотно сжала губы. Она сейчас была напряжена, на дне властных черных глаз поблескивали колючие искры. От легкости и лукавости не осталось и следа.
— Может, лучше совсем не соглашаться на договор? — осторожно поинтересовался Гера.
— Все упирается в золото. С ним есть шанс пережить зиму. Без золота — верная смерть. Нужно время, у меня нет армии, чтобы начинать войну сию секунду, а без золота я не смогу прокормить своих. Конечно, многие неравнодушные люди в верных мне городах готовы поделиться частью своих капиталов, но таких средств у них нет. Богачи в Фирондо и Западногорске, Локит слишком зависит от пришлых купцов, прочие города и вовсе бедны. Сильфы пришли очень кстати. Теперь Тенька…
— А я-то что? — вытаращил глаза колдун. Он решительно не понимал, чем сейчас может помочь отечеству.
— Во-первых, сделай звукоизоляцию на чердак.
— Завтра?
— Вчера! Чтобы ни одна собака не знала, чем ты занимаешься. Тебя заинтересовала доска, верно?
— Ага. Юрген даже разрешил мне изучить ее, — на колдуна вспышки гнева обды не производили никакого впечатления. Тенька видел по глазам, когда Клима и правда в ярости, а когда просто хочет припугнуть.
— Замечательно, — девушка ответила на его взгляд с досадой. Тенькой невозможно было нормально командовать. — Разбери эту клятую доску по щепочкам, но пойми, как она работает. Плевать на молнии, зеркала и прочую дрянь. Если потребуется — работай днем и ночью, но чтобы твоя доска летала не хуже сильфийских. Я знаю, ты на это способен, в Институте тебе уже удавалось подобное.
Тенька некоторое время задумчиво смотрел на Климу, а потом его лицо озарилось радостью догадки. Он понял, что задумала обда.
— Да наведу я эту звукоизоляцию, там работы часа на полтора. Будут наши дорогие союзники спать спокойно и ничего лишнего не слышать, — потом мечтательно ухмыльнулся: — Интересненькая предстоит работа. Речь ведь не только о досках, да?..
…Союзники не спали. Юрген в двенадцатый раз перечитал обновленный договор, а потом со вздохом протянул его жене.
— Посмотри ты, у меня уже строчки перед глазами расплываются.
— Я ведь читала, — пожала плечами Дарьянэ. — Что мне надо найти там?
— Не могу понять, — Юра встал и прошелся по комнате. — Обда не дура и не стукнутая об тучу, это видно сразу. Она очень выросла со времени нашей последней встречи. Я помню замкнутую, озлобленную на всех вокруг горбоносую девчонку, жутко своего изъяна стесняющуюся. Теперь Климэн стала сдержаннее, уверенней. Возможно — злее, но этого не видно. И мысли в ее глазах появились, а не пустая интуиция.
— Я тоже помню Климу! И она вовсе не такая была, как ты описываешь. Ты видел ее почти мельком, пару раз. А я — долго, несколько недель практически спала с ней под одним одеялом. Клима и тогда была умна, доброжелательна. Немножко жестока, но в первую очередь к себе.
— Разница в том, что мне она показывала свое истинное лицо, — сухо проговорил Юра, снова садясь на кровать.
Даша скрестила руки на груди.
— Так нельзя притворяться. Возможно, она бывает разной, но со мной Клима совершенно точно вела себя, как привыкла.
— Судя по твоим же рассказам, "Клима" привыкла обманывать вся и всех. Но не о том сейчас речь. Оставим прошлое, мы имеем дело с настоящим. А в настоящем Климэн Ченара, называющая себя обдой, далеко не глупа. Но, смерч побери, почему она внесла в договор именно такие поправки? И если внесла — то почему отказывается подписать? И почему мне все это кажется бессмысленным, хотя я чувствую: смысл есть.
Даше очень хотелось спать, но ради Юры она честно перечитала договор еще раз и попыталась вникнуть.
— Ну… он другой стал. Он как-то изменился. Вроде ничего не поменялось, но что-то…
— Что? — Юра схватил ее за руки. — Даша, милая, надо подумать. От этого сейчас судьба страны зависит. Если обда завтра все подпишет, мы лучше ее должны знать… Почему ты улыбаешься?
— Я? Ничуть! — Дарьянэ порадовалась, что в темноте не видно, как она покраснела. Никогда прежде Юра не держал жену за руки и не называл милой. — Давай представим себя на ее месте. Вот что бы ты сделал, получив такой договор?
— Тоже не спешил подписывать, — вздохнул Юрген, отпуская ее руки. — Хотя, составлено грамотно, верно. В моем… то есть, в Климином положении на большее рассчитывать не приходится. Я бы поразмыслил и в итоге не привередничал.
— А я бы… обиделась.
— На что?
— Не знаю… обидный договор был. Каждая строчка там напоминала, что "на большее рассчитывать не приходится".
