Руеланна изящно улеглась справа, я замешкалась, с сомнением рассматривая беспокойно хмурящегося Монрэмира, светлых, нервно поправляющих оружие и спокойного, словно статуя изо льда, Азабаэла.
— Вы передумали? — король поднял брови.
Я покачала головой. Куда тут передумывать, я уже устала от волшебства хочу домой к маленькой квартире, к поездам и самолетам, к серым высоткам, асфальтированным дорогам и сеткам на окнах от комаров. Да, о них я тоже очень часто вспоминала все эти месяцы.
Холодный ветер пустыни пробрался под плащ. Я взглянула вдаль, туда, где под невероятным небом каменистая равнина сливалась со змеящимися барханами. Глубокий вдох, и я опускаюсь на колючее походное одеяло, наблюдая за клубящейся оранжевой туманностью с зелёным шлейфом по краям.
«Прощай, Эсадар».
Азабаэл вынимает из ножен на поясе кинжал с прямым лезвием из светлой стали, в которой отражается чернильное небо. Он надрезает запястья мне и Руеланне, каменная чаша заполняется нашей кровью.
Глаза слипаются под мелодичное пение Азабаэла. Я лечу куда-то вниз, оказываюсь в темноте всего на миг. Сердце замирает на секунду, я вздрагиваю и открываю глаза…
Металл ограждения впивается в камзол. Эта мелочь меня не тревожит. Многое за последнее время стало не таким важным, каким было ранее, до…
Охорсис во сне хрюкнул. Две недели назад дроу сложили ему из камня пещеру, когда он впал в спячку. Но сейчас не зима, и Кюхен поступил так от тоски.
Я грустно улыбнулся. Животное оказалось таким же упрямым, как его хозяйка. В груди неприятно кольнуло. Тоска съедала не только Кюхена. Запрокинув голову, подставил лицо холодному порыву разбушевавшегося ветра. Скоро начнётся сезон пустынных бурь. Город закроют магическим куполом, звёзды и луну сменят яркие оссы.
— Его Величество Корахар выслал на границу Пустынь три легиона воинов, — тихо сообщил Эладар, стоя за моим плечом.
Невольно коснулся пальцами перебинтованного левого запястья. Этот жест прочно обосновался среди моих привычек, напоминая о Владе. Я открыл глаза, а она исчезла. Я получил своё тело, а она… Пусть она получила своё, а не ушла в вечную ночь.
— Руеланна? — слегка поворачиваю голову, краем глаза отмечая бледность мечника и синие круги под его глазами от недосыпа. Тоже скучает. Все скучают, даже тёмные. Молча, правда. Но мы изменились. Она нас изменила. Это видно по глазам.
Он выпрямляется, вспоминая, что разговаривает совсем не с Владой. Уже не с ней. Тень пробегает по его лицу, но он сдерживает себя, не морщится.
— Жрица спит под куполом. Больше ничего.
— Пока ничего, — резким тоном поправляю. Не надо отбирать у меня надежду. И у Монрэмира, хоть он и упрятан в темницу, закован в цепи с сорванным горлом от криков горя, когда эльфийка не открыла глаза после ритуала. Я его тоже понимаю, но не прощаю за тот риск, которому он подверг наши с Владой жизни.
Они вернутся. Обе. Даже если мне придётся жить ради этого в библиотеке. И это не обсуждается.
