Стоило им оказаться в номере, Джонатан положил картину на кровать. Она была практически идентична картине в их номере, только нарисована под другим углом, и изображение водяного колеса преобладало на рисунке.
— Это точно она, — взволнованно сказала Вайолет.
Джонатан развернул картину, провел рукой по дешевой фанере на обороте. — Давай посмотрим, сможем ли мы ее снять.
Вайолет внимательно наблюдала, как Джонатан ослабил крепления и убрал фанеру, а к ней скотчем были приклеены конверты. Как обычно, конверты подписаны знакомым подчерком. «Вайолет. Джонатан». По конверту каждому.
— Вот оно, — выдохнула Вайолет. Она взяла конверт со своим именем и провела пальцем по подчерку отца. На обороте она пальцами чувствовала восковую печать. Он приложил так много усилий для всего этого. Она не понимала его намерений. Еще с детства она поняла, ее отец был эгоистом. Зачем ему нужно было устраивать им с Джонатаном приключения? Она задумалась, будет ли призом в их гонке его дневники, или их с Джонатаном ждет что-то еще?
Джонатан взял конверт со своим именем. — Хочешь открыть свой конверт первой?
Вайолет нерешительно провела пальцем по толстому конверту. — Ставлю 10 баксов, что там еще одно стихотворение, — ответила она, стараясь сохранить безразличный тон. Но по какой-то причине, каждое послание отца пробуждало в ней массу эмоций. Будет и это послание последним? Будет ли это последней ниточкой, связывающей ее с отцом? С мужчиной, с которым она не чувствовала близости, но который после своей смерти, захотел вовлечь ее в свою игру, да еще привлек к этому Джонатана.
Она была сбита с толку, но пересилив себя, сломала печать, вытащила листок и начала читать.
Вайолет моргнула, дочитав стихотворение. — Ого, это так… мрачно. — Она посмотрела на Джонатана. — Что думаешь?
Он выглядел напряженным. — Мне кажется, это слова о потерянной любви.
Именно так. Было ли это очередным камнем, брошенным в их сторону? Вайолет внимательно изучила слова, но не нашла в них ничего необычного. Мотнув головой, она убрала лист обратно в конверт. — Я меня пока нет никаких предположений.
— Возможно, мое письмо даст нам разгадку, — предположил Джонатан, разорвал свой конверт и достал убранное в нем послание. Пробежавшись глазами по написанному, он тихо зарычал.
— Что? — спросила Вайолет. — Что там написано.
Джонатан молча протянул ей лист бумаги. Она взяла его и прочитала.
По телу Вайолет пробежали мурашки, волосы на руках встали дыбом. Он отправлял их к своей могиле? Он же похоронен в Детройте. Дома. Они были в Англии, Нью— Мехико, теперь в Греции… и ради того, чтобы опять вернуться домой? — Я не понимаю.
— Вайолет, — тихо окликнул Джонатан, поглаживая ее по руке. — Ты в порядке?
— Не знаю, — ответила она, и это было правдой. Она была в растерянности. Часть ее безумно злилась, а другая была разочарована. — Он заставлял нас колесить по миру, ради того, чтобы мы вернулись обратно в Детройт? Какой в этом смысл? Почему бы сразу не отправить нас на свою могилу?
— Может, это было послание, своего рода намек, скрытый не только в стихах, но и самом месте.
Она плотно сжала губы. — Каждое стихотворение звучало как укор в мою сторону за то, что я была плохой дочерью, игнорирующей больного отца. Если он хотел, чтобы мне стало стыдно, то у него ничего не вышло.
— Пока рано расстраиваться, — Джонатан прижал ее к себе. — Мы все выясним, когда доберемся до его могилы. В записке говорится, что именно там хранятся ответы.
Она оттолкнула его. — Я не хочу ехать.
— Что?
— Это очередная попытка манипулировать мной. Вот и все. — Она потрясла конвертом. — Одна из его глупых игр. Что мы там найдем? Копию его любимых лекций? А может быть, одну из любимых книг?
— Я надеюсь найти свой артефакт, — совсем тихо ответил Джонатан. — Его дневники, были бы отличным бонусом, но я должен вернуть скрижаль в Кадис.
Вайолет не верила своим ушам. После всех эмоциональных потрясений, после переездов из страны в страну, ответ хранился на могиле ее отца? Она снова почувствовала себя обманутой. — Я не хочу туда ехать.
