– Откуда ты, Эрик? – спросила женщина, наклонив голову на одну сторону. Ответ не заставил себя ждать. Эрик сказал, что он из Баклшема.
Тут раздались стоны. Все руки, кроме двух, опустились.
– Эрик скончался во Франции, – сказала женщина, – но у него остался отец. И мать тоже? Нет, не мать. Простите. Она уже с ним. Как зовут твоего отца, Эрик?
Снова ее голова опустилась на одну сторону. Эрик сказал, что его отца зовут Даг. Я услышал вздох. Одна из двух рук опустилась. Другая оставалась поднятой еще несколько мгновений. Затем и эта рука опустилась. Она принадлежала мужчине, который сидел один недалеко от входа. Хотя в церкви было ничуть не холодно – на самом деле было довольно тесно, – он был одет в пальто.
– Это вы, дорогой, не так ли? – сказала женщина в голубом.
Мужчина кивнул. Затем он что-то сказал, но я не расслышал. Женщина спустилась со сцены по ступенькам и обратилась прямо к нему:
– С Эриком все в порядке. Они оба в порядке. Эрик и мама. Эрик говорит, что очень любит вас и что вы не должны о них беспокоиться.
– Я надеюсь, что скоро смогу присоединиться к ним, – сказал мужчина серьезно.
– Вы отправитесь к ним, когда будете готовы, дорогой, – сказала женщина. – Не раньше. Меньше всего они хотят, чтобы кто-то ушел раньше времени. Понимаете?
Мужчина снова кивнул:
– Вы можете еще что-нибудь мне рассказать?
– Дайте подумать… Эрик такой красивый мальчик. Я вижу, что у него ваши глаза. И такое честное лицо. Но у него шрам на одной из рук. На всю руку. Это с войны?
– Нет. Он еще ребенком был – упал на разбитое стекло.
– Да, я так и подумала: не похоже на свежую рану. Знаете, что мне говорит ваш Эрик? Он говорит: «Я бы хотел, чтобы он больше смеялся». Ведь раньше вы часто смеялись, так?
Мужчина ничего не ответил.
– Попробуйте делать так, как говорит Эрик, дорогой. Смейтесь больше. Ведь там не все так мрачно и плохо, знаете ли. А теперь давайте посмотрим, кто еще пытается выйти на связь.
Следующим был Бернард, вскоре за ним последовала Эйлин.
– Я чувствую много жидкости, – сказала женщина, сжимая живот. – Она болела? Что-то с животом?
Так продолжалось: охи и ахи, поднимающиеся и опускающиеся руки, время от времени лаяла собака.
– Кто возьмет Брайана? Высокий джентльмен. Что-то у него в петлице. Думаю, гвоздика. Они не приходят, если их никто не ждет, вы же знаете.
Женская рука послушно поднялась.
– Вы, дорогая? Я спросила Брайана, есть ли у него сообщение, и он ответил, что нет. Он просто хотел поздороваться.
– Да, – сказала женщина, – он никогда не был особенно разговорчивым.
Тут я понял, что делать мне здесь нечего и что вмешиваюсь в чужое горе. Я встал, намереваясь выскользнуть через все еще открытую дверь. Сделал всего пару шагов, когда понял, что что-то произошло. Наверное, все дело в том, как тихо стало. Я поднял голову. Женщина в голубом снова спускалась со сцены. Теперь она целенаправленно шла по проходу. Походка у нее была какая-то перекатывающаяся. Я смотрел, как она приближается, не зная, что делать. Она подошла и коснулась моего плеча.
– Вы знали Эмили? – спросила она.
– Нет, – сказал я с облегчением. – Кажется, нет.
– Подруга вашей матери? Возможно, бабушки? Женщина лет пятидесяти? Легкая на подъем и с хорошим чувством юмора?
Из вежливости я сделал вид, что пытаюсь припомнить подобную знакомую. Однако пора было заканчивать с этим спектаклем:
– Боюсь, что вынужден разочаровать вас.
– Ясно.
Она постучала кончиками пальцев по щеке, будто бы разозлившись на саму себя.
– Я вижу зеленые поля. Да… зеленые поля, которые вы покинули ради более важной работы. Так?
Все повернулись ко мне. Люди крутились на своих стульях, их лица были полны любопытства.
– Ну, возможно, – сказал я.
– И песок. Песок и зеленые поля. Скажите, кто-то мешает вам в ваших делах?
Я ничего не ответил.
– Да, – сказала она. – Так я и думала.
Она снова прикоснулась ко мне. На этот раз ее веки дрогнули, как будто ее глаза закатились назад. Затем она вновь заговорила, полностью уверенная в своих словах:
– Вот вам мое послание: вы должны постоять за себя. Поняли?
Я снова кивнул.
– Хорошо. Не позволяйте никому вам мешать. Иногда нужно просто идти вперед несмотря ни на что.
Она развернулась и пошла обратно к пюпитру. После этого слово взял мужчина. Он сказал, что хочет от имени всех нас поблагодарить мисс Флоренс Томпсон за замечательный пример работы медиума. Он уверен, что всем это принесло огромное утешение. По толпе побежал согласный шепоток.
Когда в зале снова стало тихо, мужчина попросил нас встать и открыть гимн под номером 308 в сборнике гимнов. С одной стороны сцены раздались звуки органа. Над низким занавесом виднелась копна светлых волос, предположительно принадлежащая органистке, которая раскачивалась из стороны в сторону. Сначала она исполнила один куплет, чтобы познакомить нас с мелодией. А затем мы все вступили:
