На следующий день я встретился с Анагарикой Дхармапалой. Он получил у полиции разрешение на то, чтобы я выступил на уличном собрании, и подписался в качестве моего поручителя. В то время для того, чтобы просто поговорить с людьми на улице, нужно было получить разрешение. Мы узнали, где эти священники устраивали собрание тем вечером. Мы подъехали и увидели группу людей. Эти священники, скорее всего, были европейцами: англичанами или кем-то в этом роде, потому что их речь переводили с английского на сингальский. Мы остановили машину в их поле зрения. Передняя часть нашего автомобиля была оборудована платформой. Анагарика Дхармапала встал на нее. Люди, внимавшие священникам, увидели его и бросились к нашей машине. Он произнес короткую речь и попросил меня прочесть лекцию. Я выступил с критикой христианства.
Священники были вынуждены отправиться в другое место, потому что их никто не слушал. Я закончил небольшую речь, и мы отправились на их поиски. Снова мы увидели толпу внимавших им людей. Мы остановились неподалеку и начали свою лекцию, как в прошлый раз. Люди бросились к нам. До самого вечера мы переезжали с места на место вслед за священниками. Так продолжалось два или три дня. Они оставили свои попытки и уехали. Так бесславно закончилась их миссионерская деятельность.
Однажды Анагарика Дхармапала сказал мне: «Я поживу несколько дней у матери, в Коллупитье. Приглашаю к нам в гости. Мы сделаем тебе подношение». В то время машин такси практически не было, и люди брали рикш. Анагарика Дхармапала заплатил рикше семьдесят пять центов, затем вошел в дом и сказал:
— Мама, нас посетил очень благочестивый монах. Давай сделаем ему подношение.
Его мать поинтересовалась, ем ли я рыбу. Я ответил, что не употребляю ее. Тогда он попросил свою мать приготовить какое-нибудь вегетарианское блюдо.
В ходе разговора он спросил, есть ли у меня деньги. Я ответил, что нет. Тогда он задал вопрос:
— Разве ты не получаешь жалованье? Ты ведь занимаешь должность преподавателя.
— Да. Когда в последний раз оформляли договоры с преподавателями, г-н Куларатне внес и мое имя в список. — Я числился в штате колледжа преподавателем английского языка высшей категории, и мне полагалось жалованье размером в двести десять рупий. Но когда г-н Куларатне попросил меня принять его, я отказался. «Вы можете потратить эти деньги на свои нужды», — сказал он. Но я не хотел быть наемным работником у мирянина. Такое у меня было чувство. «Если вы не распишетесь в получении, этот грант аннулируют», — вновь попросил он. Я ответил: «Я распишусь за деньги, но они должны пойти в фонд малоимущих студентов колледжа». Так и происходит по сей момент.
— А кто оплачивает поездки? — спросил Анагарика Дхармапала. В то время колледж «Ананда» не имел государственной аккредитации. Им управляло «Теософское общество». Каждый месяц на благотворительность выделялось пятьсот рупий. На свои поездки в Балангоду или Индию я брал деньги из этого фонда. Об этом я и рассказал Анагарике Дхармапале.
— Ты отказываешься принимать деньги, опасаясь нарушить положение Винаи „jata, rupa, rajata“? — поинтересовался он с улыбкой.
— Но ведь это возможно.
— Что такое „jata, rupa, rajata“?
— Золото и серебро.
— Никто не дает тебе золото и серебро.
— Комментарии и сингальские источники гласят, что „jata, rupa, rajata“ — это золото, серебро и золотые монеты, — сказал я.
Тогда он стал объяснять:
— В те дни биккху не нуждались в деньгах. Во времена буддийских королей им все предоставлялось бесплатно. Правила Винаи растолковали в соответствии с системой, существовавшей в ту пору. Поэтому под „jata, rupa, rajata“ стали понимать золото, серебро, монеты и бумажные деньги. Чтобы уяснить положение Винаи, нужно знать, зачем Будда ввел его. Тогда станет ясно, почему запрещалось владеть золотом и серебром. В те дни в Индии богатство человека измерялось тем, сколько у него золота и серебра, как чистого, так и неочищенного. Золото и серебро, а не медь и латунь служили мерилами того, насколько богат состоятельный мирянин. Биккху не разрешалось иметь ни золота, серебра: они были только для мирян. Для биккху считалось неподобающим владеть драгоценными металлами в любой форме, будь то монеты или что-либо еще. По этой причине появилось положение Винаи, о котором ты говоришь.
Я ничего не ответил. Позже я сказал, что биккху не подобает участвовать в финансовых сделках.
— А это уже положение „kaya vikkaya“. Но ты также не подпадаешь под его нарушение, поскольку тут не идет речи о бумажках с надписью «пять рупий», «десять рупий».
— Согласно правилу „kaya vikkaya“ биккху не должны вступать ни в какие денежные отношения с мирянами.
— Ты пользуешься почтовыми марками? — спросил Анагарика Дхармапала.
— Да.
— Но у марок тоже есть денежная стоимость, установленная государством. А если брать современное толкование правила „jata, rupa, rajata“, то туда входит все. Ты признаешь, что Будда был провидцем, который знал прошлое, настоящее и будущее?
— Да.
— Тогда разве он не предвидел, что в будущем биккху столкнутся с финансовыми трудностями?
