Они очень обрадовались и стали выражать мне свое почтение. Наставник монастыря принес монашеское одеяние из шелка, чашу и другие предметы, которые принадлежали его учителю. Их хранили как реликвию и каждый день поклонялись им. Старый монах положил их передо мной и сказал: «Это наши реликвии. Мой учитель был очень хорошим ученым и мог разъяснить любое положение из Дхармы. Я уважаю вас, как своего учителя. Вы развеяли много наших сомнений. И я предлагаю эти вещи вам». Кроме того, он поднес мне новое одеяние. Многие монахи слышали это и впоследствии подходили ко мне с вопросом: «Он действительно отдал вам вещи своего учителя?» Я отвечал: «Да». Некоторым монахам это не понравилось. Они тоже глубоко уважали его учителя, но ничего не могли поделать. Вот что произошло со мной в Бирме.
Когда начался Шестой Буддийский Собор, настоятель того самого монастыря попросил правительство Шри-Ланки отобрать несколько монахов, которые занялись бы редактированием текстов для Собора. Отдельно он указал мою фамилию: «Когда будете отбирать монахов для комитета, пригласите и достопочтенного Анандамайтрею Теро». Дело в том, что они знали только меня. После того как члены комитета по редактированию были избраны, ко мне обратился один из министров, который занимался этим вопросом. Он сказал, что по просьбе бирманской стороны я тоже включен в состав комитета, и попросил меня приехать.
Из Балангоды я отправился в Коломбо. Я присоединился к комитету и начал работать. Затем нас пригласили в Бирму. В Бирме мы вошли в комитет по редактированию и пробыли там шесть или семь месяцев. Вместе со мной в Бирму приехал один очень ученый монах, достопочтенный Соратха. Впоследствии он стал ректором университета Видьодая, а в то время был заместителем директора пиривены Видьодая. Он был главным в нашей группе. Он предложил мне ознакомиться с фронтом работы и выбрать те разделы, над которыми мы хотели бы поработать. Так мы стали работать вместе, а остальные монахи вошли в состав других групп.
Каждая группа состояла из пяти человек и отвечала за редактирование определенной части канона. Мы присоединились к своей группе и стали обсуждать некоторые моменты из текста. Порой у нас возникали разногласия в толковании отдельных трудных терминов. Так разгорелся спор между достопочтенным Соратхой и одним бирманским монахом. Я слушал их. Достопочтенный Соратха — очень образованный человек, но не слишком искусен в том, что касается полемики на пали. Я видел, что он терпит поражение. Тогда я присоединился к ним и стал отстаивать нашу точку зрения на пали. Доказав, что достопочтенный Соратха прав, я заставил бирманского монаха умолкнуть. Ему нечего было возразить. По окончании дня работы достопочтенный Соратха сказал мне: «Если бы ты не поддержал меня, этот умный бирманский монах загнал бы меня в тупик. Но благодаря тебе я сохранил лицо».
Меня назначили в комитет по окончательному редактированию, и я остался в Бирме еще на десять месяцев. Тем временем достопочтенный Соратха и другие монахи вернулись на Шри-Ланку. Достопочтенный Соратха был честным человеком. Когда он вернулся в пиривену Видьодая, он открыто заявил всем: «Я сумел сохранить лицо только благодаря Анандамайтрее Теро. Если бы не он, тот бирманский монах победил бы меня. Он очень хорошо говорил на пали». Такое случалось время от времени.
Как-то раз в Индии на одной железнодорожной станции я вступил в дискуссию с христианским епископом. Я прибыл на эту станцию и собирался отправиться в Бенарес. Поезд должен был прийти в двенадцать ночи, а я был на месте уже в пять часов и мне предстояло долгое ожидание.
В то время на станцию пришла группа христианских священников во главе с епископом из Англии. Епископ увидел меня и очень вежливо поинтересовался, кто я и куда еду. Я ответил ему: «Я буддийский монах и жду поезда. А вы?» «Завтра мы отправляемся по деревням с проповеднической деятельностью. Каждый из священников поедет в свою деревню», — сказал епископ. Я сидел и молчал.
Он подошел поближе. У них тоже было много времени: они ждали утреннего поезда. Епископ спросил меня: «Когда вы стали монахом?» — «Я был мальчишкой лет пятнадцати». — «Расскажите о своем опыте как буддийского монаха», — попросил он. Я ответил, что не понимаю его вопроса: «Если вы расскажете мне о своем опыте, я лучше пойму, что вы имеете в виду». Тогда он рассказал мне историю своей жизни. Я понял, что это одна сплошная ложь, что он выдумал эту историю и в ней нет ни капли правды.
