Когда после сфальсифицированных президентских выборов 9 августа народ Беларуси вышел на улицы, я написала Светлане письмо: «Дорогая Светлана, когда-то ты рассказала нам, что у войны „не женское лицо“. Потом мы услышали в твоих книгах людское многоголосье – и русских, и украинцев, и белорусов. А потом и весь литературный мир признал твои книги как памятник страданию и мужеству. И вот теперь мы слышим твой голос надежды и веры в свой народ. У свободы Беларуси, похоже, женское лицо. Как много прекрасных девичьих и женских лиц, как много цветов и улыбок! Но где ваши нынешние Алеси Адамовичи и Васили Быковы? Где вы, мужчины Беларуси, защитники женщин и детей?». Со Светланой связи нет. И вдруг получила ответ на испанском: «В любой момент мне могут постучать в дверь и задержать меня. Нам нужна помощь цивилизованного мира». Это сказала Алексиевич в телефонном интервью специальному корреспонденту по России и странам СНГ испанской газеты «Эль Паис» Пилар Бонет, моей близкой подруге. Пилар приехала работать в Москву в 1984 году, но мы сдружились в годы перестройки. Удивительный она корреспондент-долгожитель. Понимает Россию как никто, да еще с каким чувством юмора! Судите сами: «Россия похожа на большого слона или большого медведя. Может быть очень опасной, если подойти не с той стороны. Тут так: если уж тебя любят, то душат в объятиях, а если ненавидят, то убивают». (Несколько дней назад отравили лидера внесистемной оппозиции Алексея Навального, работа которого важна для миллионов, как в свое время отравили или пытались отравить самых честных борцов с ложью, подлостью, коррупцией Юрочку Щекочихина, Аню Политковскую, Владимира Кара-Мурзу.) Наша отважная Пилар, как всегда, оказалась в нужном месте и в нужное время, когда появилась надежда на то, что новое поколение белорусов не упустит свой исторический шанс к демократии, свободе и цивилизованному развитию.
Нам, шестидесятникам, это не удалось: много было идеализма, наивности. Но кое-что в культуре и общественном сознании выразить и закрепить получилось. И главное – герои моей книги оставили после себя свет. Об этом написала Галина Волчек, еще один большой наш с Карякиным друг, выдающийся театральный режиссер, в своем стихотворении, которое, по справедливому замечанию Александра Гельмана, можно считать ее завещанием. Я бы сказала: нашим завещанием.
