Изредка Андрей поглядывал на товарища, наблюдал за его действиями, и несколько раз будто порывался что-то сказать, но раздумывал. Наконец, он всё-таки решился.
– Я вот всё думаю – как она сбежала? – сказал он, аккуратно отложив в сторону очередную промасленную деталь.
Тон Андрея звучал подозрительно, будто в вопросе имелся подтекст. Вероятно, он там действительно был. Корнеев отвлёкся и смерил Андрея оценивающим взглядом.
– Что конкретно ты имеешь в виду?
Сомнения Андрея было легко заметить, даже невзирая на то, что он опустил голову и не смотрел на собеседника. Его тон и поведение могли намекать на то, что он подозревает в чём-то либо собеседника, либо кого-то ещё. Кто-то эмоциональный, типа Игоря, наверняка воспринял бы это на свой счёт и надулся, но Лёша не относился к таким людям и спокойно ждал ответа.
– Ей ведь кто-то помог, – тихо сказал Андрей и осторожно, будто украдкой, посмотрел на Лёшу, словно опасался, что тот окажется предателем.
Но Корнеев не дал ответа, а сам задал вопрос.
– Почему ты так думаешь?
– А как иначе? Где она взяла оружие или что-то другое, чем смогла разрезать верёвки и убить охранника?
Возникла пауза. Непродолжительная, но для Андрея неприятная. Ему почему-то казалось, что если Лёша не отвечает сразу, значит, пытается что-то скрыть.
– Тут вариантов много, – наконец, заговорил Корнеев. – Она могла перетереть верёвки о любой шершавый или проржавевший металлический предмет, даже о деревянный – в кузове были скамьи, а они для этого вполне подходят. При должном упорстве, разумеется. Меня больше интересует убийство охранника. Не уверен, что она сделала это ножом – рана рваная, а не резаная. Возможно, оружие было заостренным, но без лезвия.
Лёша прервал речь и немного подумал, а затем продолжил.
– Либо это всё-таки был нож, но она по какой-то причине держала его обратным хватом. Если рвануть обухом клинка, то рана как раз будет такой, как мы увидели. Но я сомневаюсь, что профессионал уровня Монье мог ошибиться и не резануть лезвием, а действовать иначе. С другой стороны, как любой профессионал Монье умна, терпелива и хладнокровна, а ещё хитра и изворотлива. В её действиях мог быть умысел или попытка нас запутать.
Хоть Лёша и перестал говорить, но размышлять – нет. Он думал о том, что насколько хороша бы ни была Монье, она никак не могла предсказать, как будут развиваться события и когда ей представится возможность бежать, чтобы подгадать момент для использования своего оружия. Освободись она раньше времени – это бы заметили. Пропусти момент – и ей конец. Та ночь была её единственным шансом на побег, она знала, что сделает это и была уверена в себе, потому что владела средством для побега. Или ей помогали.
– Значит, у неё как-то оказался нож? – уточнил Андрей.
Корнеев пристально смотрел на Андрея, но снова не ответил сразу.
– Возможно, – будто размышляя вслух, заговорил он. – Но если у неё не было оружия, и охранник действительно уснул, то ей, освободившись, ничего не стоило подкрасться и вытащить его нож, а затем убить его.
– И тогда получается, что ей никто не помогал?
– Возможно.
Андрей вздохнул с таким облегчением, будто избавился от огромной проблемы. От внимательного к мелочам Корнеева подобное ускользнуть не могло.
– Ты считаешь, что у нас есть предатель?
Романов вздрогнул, пораженный тем, что Лёша прочёл его мысли. Он-то думал, что идеально скрыл их.
– Я не знаю. Но мне кажется, что это возможно.
– Кого подозреваешь?
Непривычно было слышать от Корнеева так много вопросов. Андрей поднял глаза и посмотрел на него.
– Это может быть кто угодно.
– Но ты ведь больше всего подозреваешь кого-то конкретного, правда?
Это был убийственно прямой вопрос. Андрею неудобно было отвечать на него, ведь одним из тех, кого он подозревал, являлся сам Корнеев.
– Я не могу понять кто, что и когда передал ей, чтобы она могла бежать. Не могу понять, где она это хранила. Но если ты прав, и она банально перетёрла верёвки и воспользовалась тем, что охранник ослабил бдительность…
– Если у тебя есть сомнения – действуй. Развей их или подтверди, но не оставляй всё, как есть. Действуй, Андрей.
Андрей несколько смутился от внезапного напора Корнеева и опустил взгляд. От мысли, что он подозревает своих друзей в предательстве, парень чувствовал себя мерзко. Но Лёша был прав – оставлять всё так, как есть, нельзя. Он намекал, что Андрей не должен уходить от проблемы. Парень снова поднял глаза и хмуро взглянул на товарища.
– С кем ты был, когда вы её связывали? – спросил он.
– С Толей.
Услышав ответ, у Андрея почти сразу отлегло от сердца. При такой компании незаметно подсунуть что-то Монье было непросто. Толя наверняка заметил бы, если бы Лёша осуществлял какие-то подозрительные действия. К тому же Андрей не хотел верить, что Корнеев может оказаться предателем. Кто угодно, но только не он.
– Она ведь в тот момент всё ещё была голая?
– Голая, голодная, ослабленная. И очень замёрзла. Черенко даже сказал, цитирую: «Ах ты ж курва, она издохла!».
– Хм… – на лице Андрея появилась мимолётная улыбка. – И вы связали её как надо?
