– Думаю, это наш просчёт. Я не мог связать её самозатягивающимися узлами, потому что для транспортировки они не годятся, поэтому, учитывая её состояние, мы связали её обычным способом.
– Почему вы не спеленали её? Обмотали бы её всю веревками и дело с концом.
– Её связывал Толя, а я следил, чтобы она чего-нибудь не выкинула. Он решил, что раз она в таком состоянии, то изгаляться нет нужды. Тем более, что мы спешили.
– Он мог так поступить, но ты! Лёша, ты ведь знаешь, насколько она непредсказуема. Почему ты не настоял?
Что Корнеев мог ответить Андрею? Конечно, много чего, но он не собирался объяснять парню, что играет в свою собственную игру и уж тем более не желал, чтобы Андрей или кто-нибудь ещё тоже начали в неё играть. Лёша ни к кому особо не привязывался, хоть и по-своему уважал многих людей в своём текущем окружении, но всё равно ему не хотелось лишних и особенно неоправданных жертв среди них.
– Я проявил халатность, – соврал он.
– Для тебя такое нехарактерно, – подозрительно отметил Андрей.
Лёша чуть заметно кивнул, внимательно глядя на парня. Его обычно бесстрастный взгляд сейчас выглядел так, будто Корнеев что-то выискивал в собеседнике, подозревал его в чём-то и искал подтверждение своим подозрениям. В такие моменты Андрею становилось неуютно, он не только знал, но и ощущал превосходство Корнеева, чувствовал, что Лёша что-то обдумывает, но не мог вскрыть его мысли и тем более не мог заставить его рассказать о них. Прямо сейчас это пугало парня. Пугало почти так же сильно, как разговор с Косарём на той тёмной лестнице в подвале.
Андрей постарался придать своему лицу как можно более озадаченное и огорчённое выражение, а сам украдкой осмотрел всё, что лежало на столе или находилось на расстоянии вытянутой руки от Корнеева. Паранойя в его голове рисовала разнообразные сценарии, обосновывая как и почему Лёша может попытаться убить его, и как потом объяснит это остальным.
Сразу возникла продиктованная страхом мысль отступить. Если Лёша действительно как-то связан с Монье, то лучше его сейчас не трогать, и вообще лучше избегать оставаться с ним один на один. Но может ли он быть с ней связан? Каким образом? Может, она сделала ему такое же предложение, как Косарю? От этой мысли Андрею заметно поплохело. Парень начал искать опровержения и быстро нашёл несколько фактов, однако, все они требовали подтверждения.
Ну что же, видимо, придётся всё-таки рискнуть и продолжить разговор. Если Корнеев действительно предатель – Андрей внутренне содрогнулся от мысли о том, что это может оказаться правдой – то лучше узнать об этом прямо сейчас, даже если придётся из-за этого сойтись с ним в смертельной схватке. В противном случае то, что в итоге может разыграть Лёша, вполне способно будет погубить весь отряд.
С другой стороны, можно ничего не предпринимать и поделиться своими подозрениями с Грониным, но у Андрея не было достаточно доказательств, а он не хотел дискредитировать себя в глазах полковника необоснованными обвинениями. Это его отряд, его люди, а значит, его проблема и ответственность. К тому же ещё совсем недавно он называл, да и продолжает называть всех этих людей своими братьями, семьёй, а ради семьи он должен постараться и развеять все сомнения, либо самостоятельно найти паршивую овцу.
Собравшись с мыслями, Андрей осторожно продолжил разговор.
– И всё-таки, как бы там ни было, давай допустим, что ей кто-то помог и продолжим размышлять в этом направлении. Монье была голой и не могла иметь при себе ничего острого и режущего, но у неё это появилось позже… Как? Может, с одеждой? Вы её принесли?
– Да. Одежду нам дали Катя и Руми. У них на двоих набрался неполный запасной комплект.
– Могло ли там что-то быть в карманах?
– В теории всё возможно. Мы за ними не проверяли, но сами девчонки сказали, что в карманах ничего нет.
– Хм… Значит, Монье не могла спрятать у себя нож, а вы с Толей точно не передавали его ей. Девчонки остаются под подозрением, но я сомневаюсь, чтобы они сочувствовали ей. А мог ли Косарь как-то передать ей нож или заточку? Спрятать в комнате, чтобы она потом перепрятала его себе в одежду?
– Он-то мог, но она – нет. Когда мы пришли, она лежала связанная в углу на куче тряпок в собственных испражнениях. Учтя инцидент с Бодягой, я связал её так, чтобы любые движения привели к затягиванию узлов. Она знала, что это означает и понимала риски. Вряд ли она могла что-то прятать или перепрятывать. В любом случае, когда мы подняли её – ни у неё, ни рядом ничего не было.
– Значит, и не Косарь… да и никто другой тоже. В дороге с ней постоянно была куча народу и теоретически можно было что-то ей подсунуть… хотя как такое провернуть у всех на глазах? Но если этот вариант тоже отбросить, тогда выходит, что никто ей не помогал. С одной стороны – слава богу, но с другой… у меня не пропадает ощущение, что всё-таки кто-то в этом поучаствовал.
