Безмятежное лицо Лёши не позволяло понять, о чём он думает, но очередная пауза, которую он выдержал, оказалась довольно длительной. Андрей ни за что не смог бы догадаться, что Лёша в данный момент анализирует всё, что услышал от Андрея, и определяет каким объёмом информации владеет парень.
– Учитывая всё, что мы видели на месте происшествия, Монье вполне была в состоянии сбежать и сама, – высказался он, наконец.
– Значит, ты всё-таки считаешь, что предателей среди нас нет?
– Я не делаю выводов, основываясь на домыслах, – быстро ответил Лёша. – Факты. У тебя есть факты и доказательства?
Слова Корнеева как всегда были логичны. У Андрея действительно не было ничего, кроме подозрений, и даже у этих подозрений не нашлось конкретных лиц, на которых парень мог бы указать с уверенностью. Хорошо ещё, что разговор с Лёшей не привёл ни к каким малоприятным последствиям, которые так старательно рисовало его подверженное в последнее время паранойе воображение. Андрей тяжело вздохнул, и на том их разговор был окончен.
Но Романов на этом не остановился. Были и другие люди, действия и мнение которых его интересовали. Особенно после того, как Корнеев побудил его действовать. Одним из них являлся Косарь, на которого Андрей наткнулся сразу после беседы с Лёшей. Наёмник сидел на табурете у выхода из казармы и болтал с Иваном о дальнейших перспективах человечества.
– Ну и темы у вас, – удивился Андрей, невольно подслушав их разговор.
– А как ты думал? Надо же кому-то человечество с колен подымать, – осклабился Косарь. – Ты же слышал, какие планы у сектюг? Просветители сраные.
– Слушай, надо поговорить, – Андрей проигнорировал его слова.
– Не вопрос. Здесь?
– Нет. Тет-а-тет. Пошли.
Андрей кивнул Ивану и вышел из казармы. Косарь пожал плечами и, подмигнув украинцу, пошёл следом за командиром. Скверик, тот самый, в котором Аня разговаривала со своим связным, в это время пустовал и стал отличным местом для разговора. Дождь давно закончился, но оставался неприятный, порывистый ветер, угрюмо свистевший в ветвях деревьев. На мокрых лавках вряд ли было бы приятно сидеть, поэтому Андрей решил поговорить стоя.
Осмотревшись, Косарь удовлетворительно крякнул.
– Уединённое местечко… Ты это, надеюсь, не в любви мне признаваться собрался? – сказав это, он криво ухмыльнулся.
Андрей ответил ему тяжёлым, неприязненным взглядом, который заставил Косаря переменить его обычную слегка разгильдяйскую манеру поведения. Улыбка с лица наёмника исчезла и он враз стал серьёзным.
– Ладно, понял – отставить смехуёчки. Так о чём будем говорить?
– О Монье.
Услышав это имя, Косарь закусил губу и почесал затылок. Андрею такая реакция показалась подозрительной.
– О как. Ну, давай, – согласился Косарь.
Вопросы у Андрея были заранее подготовлены, поэтому он немедленно перешёл к делу.
– Что ты думаешь о её побеге?
– Думаю, что она сбежала.
Губы Косаря снова растянулись в широкой улыбке.
– Косарь, прекрати это, понял? Мне не до шуток, – выражение лица Андрея стало ещё более жёстким. – Эта ситуация меня сильно беспокоит. Я считаю тебя профессионалом, поэтому меня очень интересует твое мнение.
Это была наивная речь, полная искреннего недовольства и раздражения. А ещё – фальшивая. После разговора с Корнеевым Андрей понял, что в деле Монье он не будет никому доверять. А Косарю и Лёше – особенно. Не то, чтобы он был уверен, что они как-то с ней связаны, но Корнеев слишком уж подозрительно себя вёл, а Косарь в принципе был человеком непредсказуемым и опасным, а помимо всего прочего ещё и раньше работал с Монье.
– Всё, всё, командир, я понял, – Косарь помахал перед собой руками.
– Если понял, то ответь нормально, – с прижимом потребовал Андрей.
Косарь отвернулся и некоторое время щурился, глядя на голые деревья, будто пытался что-то в них разглядеть. Андрею было интересно, о чём именно тот сейчас думает: об ответе или придумывает, как обмануть его и оградить себя от подозрений.
– Из того, что я видел, я понял вот что: она как-то освободилась, завалила охранявшего её бойца и встала на педали. И во всех этих пунктах кое-что пованивает.
– Например?
– Например, как именно она освободилась? Если перетёрла верёвки – она большой молодец, но вот только хер там. Перетереть их можно, базару ноль, но у неё не было на это нужного времени. Разве что она Гарри Гудини или все, кто с ней ехал, закрыли глаза, заткнули уши и подрачивали.
Ухмыльнувшись, Косарь сделал короткую паузу.
– Поэтому берём второй вариант – она разрезала верёвки. Но и тут снова несколько моментов: у неё с собой что-то было, это «что-то» ей кто-то подбросил или кто-то сам её освободил. Отака ху. ня, малята.
Несмотря на шутливое и матерное выражение в конце, которое он совсем недавно перенял у Ивана, Косарь посмотрел на командира серьёзно, без тени улыбки.
