- Ой, Захар, - помотал отрешенно головой Ефим, - в твоих словах Сидоровы уловки. Глядишь ты вдоль, а живешь поперек! Об своем доме только радеешь, а Ленин за всю Расею страдает. Помоги ему обо всех заботиться, ан нет, тебе картошку свою жальче, чем других людей, какие с голоду мрут... По штанам ты - беднячок, а по голове - Сидор.
Захар обиделся, насупил брови.
- А твоя какая же задача в жизни? - в упор спросил он, набычась. Рукой водить? В завхозьях отираться?
- Моя задача мне сыздетства дана, - примирительной шуткой ответил Ефим. - Ешь сторновку, а хвост держи трубой!
Любомир явно любовался своим учеником. Услышав последние слова Ефима, не выдержал, улыбнулся.
Захар от волнения не нашелся что сказать Ефиму и невольно сам сбился на прибаутку:
- У тебя одно слово до Козлова.
- А что ж. Ко всякому слову есть подговорки.
После короткой паузы Захар тихо обронил:
- Тебе шутка, а мне жутко.
- Ну, вот и ты народные присловья помнишь. А до коммунии дойдем - ты совсем грамотный станешь! - Ефим явно намекал на возвращение Захара в коммуну.
- Если вши не съедят - дойдем.
- А они, вши-то, Захар, изнутря, говорят, выползают. У кого нутрё от грехов почернело - у того и вши наружу вылазят и на безгрешных лезут, кусаются.
- Тоже придумал, лотоха! Типун тебе на язык! - уже миролюбиво сказал Захар, сузив глаза. - Всякая тварь от бога. И вошь от бога. Вот накажет тебя господь. И так кости да кожа, не оклемался еще как следует, а уж бога гневишь.
- Ты вроде моей Авдотьи, та все меня плохим видит. А иду по улице молодки шепоточком перешептываются: "Эх, и хорош пошел дядя!"
- Не пил, а уж веселишься. Не забывай, что ты на поминках, - оборвал его Захар.
- Ан и ты не забывай: я по свадьбам мастак - панихиду не люблю. Другой раз не приглашай на поминки. - Ефим обиделся и засобирался домой.
- Подожди, не суетись. Твой товарищ газетку обещал прочесть... Читай, дорогой, что делается в мире.
Любомир надел на длинный острый нос очки, пригладил реденькие волосы на лысине и развернул газету.
"НОВАЯ ВЕЛИКАЯ СТРАДА
Эта зимняя кампания, наверное, может нам дать полное уничтожение неприятеля, если мы посмотрим на предстоящие недели и месяцы как на новую великую страду. Мы должны утроить силы, посвященные военной работе и тому, что с ней связано, и тогда в короткий срок мы добьемся такого конца Гражданской войны, который на долгое время откроет нам возможность для мирного социалистического строительства" - так сказал в заключительной речи на Седьмом Всероссийском съезде Советов товарищ Ленин.
Но работа нашей Красной Армии затрудняется потому, что продовольственное и общехозяйственное положение наше еще весьма тяжелое и наша армия не может поэтому развернуть всей своей силы. Если считать по самой скромной потребности, то у нас во всей Советской России государством заготовлено и хватит хлеба на два месяца, овса на один месяц, картошки на месяц, сена на три месяца, мяса достанет - только на армию - на месяц, масла - на армию - едва до нового года.
Но еще хуже дело с транспортом. Хлеб, мясо, сено, овес лежат тысячами пудов в Саратовской, Симбирской, Уфимской, Вятской, Тамбовской губерниях, но вывезти нельзя, не подают вагонов, не хватает паровозов, топлива нет. Вот она, новая беда - топливный голод. Надо удесятерить нашу заготовку, надо заготовить хлеба, мяса, картошки на полное обеспечение Красной Армии и голодающих рабочих и недоедающих маломощных крестьян. Надо сломить топливный голод, покалечь на заготовку и подвозку дров. Надо во что бы то ни стало поднять производительность труда повсеместно, и прежде всего по починке вагонов и паровозов.
Рядом с этой борьбой - с деникинскими бандами, с голодом, с топливной разрухой - съезд постановил еще и борьбу с заразными болезнями. С юга - из Деникинщины - и с востока - из Колчаковии - на нас идут походами вши, неся с собой смертельную опасность. Тиф - новый враг, его надо уничтожить общими усилиями. Доконать Деникина, добыть пропитание, добыть топливо и убить вошь - вот наши неотложные задачи в эту зимнюю кампанию. Мы с ними справимся.
А н т о н о в-О в с е е н к о".
Захар уставился в передний угол, на образа, и глядел туда, не сморгнув, точно окаменел... Любомир читал медленно, каждое слово выговаривал четко, боясь, что Захар может не понять.
- Эхма, - вздохнул Ефим. - Вот она, значитца, какая наша положения: худое - охапками, хорошее - щепотью... Собака есть - палки нет, палка есть - собаки нет, четверть керосину - на всю зиму, фунтик сахару - на пять воскресений, и то для гостей.
- Ты чего же заныл? - злорадно усмехнулся Захар. - Держи хвост трубой! Показывай прыть лаптежную!
- И держу! И держать буду! А что лаптежный - то самый надежный! Ефим встал с лавки, натянул собачий треух. - В сторонке стоять не буду, как ты. - Он повернулся к Маше и неожиданно сурово спросил:
- Скоро, что ль, дочка, в коммуну вернешься? Негоже позорить Васятку. Он в начальниках ходит. Партейный. И Мишатке в коммуне лучше будет. Скорей поправится.
Маша молча посмотрела на свекра - что тот скажет?
