На днях нами получено письмо бывшего начальника Кирсановской милиции Антонова, каковое написано им от имени "боевой дружины", начальником которой называет себя Антонов. В этом письме он оправдывает себя и свою дружину перед Коммунистической партией, отмежевываясь от банд, с которыми позорно работал летом и осенью прошедшего года, убивая граждан свободной Советской России. В чем же проявилась работа этой дружины на пользу "трудящихся масс"? В разбое, убийствах, грабежах и терроре. Ведь с начала своей деятельности "отважный кирсановский социалист" собрал вокруг себя подонки общественности в лице уголовного элемента и бессознательных дезертиров и занялся убийствами безвредных деревенских идеалистов в лице членов Коммунистической партии. О составе его "боевой дружины" говорить не приходится, ибо она известна всему уезду своими поступками. Дальше мы скажем, что же сделала "боевая дружина" полезного: ограбила Дашковскую детскую колонию, где взяла сто десять тысяч рублей, приготовленных для детей голодных питерских рабочих. Руководил - правая рука начальника "боевой дружины" Токмаков. Что может быть позорнее? А ограбление Утиновского и Золотовского Советов не работа "боевой дружины"? Разве эти взятые суммы не принадлежат трудовому народу? Убийство лучшего человека тов. Ч и ч к а н о в а, стойких бойцов рабочего пролетариата тт. П о л а т о в а, бр. К о н е в ы х, П ь я н ы х, Л о м а к и н а и др., среди которых есть женщины-крестьянки и число которых считается десятками, разве это не работа "гуманной дружины" и их боевого начальника? И этот чудовищно кровожадный человек и его дружина имеют наглость оправдывать свои поступки перед лицом трудящихся. "Смотрите, трудящиеся, я не виновен в грабежах и сам убиваю грабителей. Караваинский бандит известный Бербешкин убит мною за свою преступную деятельность", - говорил Антонов в своем письме. Какой веский аргумент для оправдания! А кто же летом 19-го года с "дружиною" в шестьдесят человек шел освобождать арестованного Бербешкина? Все тот же Антонов. Антонов не социалист, а авантюрист, человек с абсолютно преступной наклонностью. Антонов и его дружинники скрылись в кирсановские леса, превратились в питающихся кровью волков и из глухих лесных дебрей стали нападать на беззащитных сельских коммунистов и крестьян и пить их кровь. Кулачество Кирсановского уезда, отличающееся своей контрреволюционностью, увидело в лице господина Антонова своего слугу и защитника, раскрыло ему свои объятия. Но карающая рука пролетариата, победившая мировую контрреволюцию, быстро раздавит вас, пигмеев, своим железным кулаком. Российский пролетариат, живущий духом Коммунистической партии, победивший мировой капитал и буржуазию, гигантски силен, и нет силы, которая могла бы победить его".
- Поторопились! - недовольно покачал головой Антонов-Овсеенко. Политически беззубый ответ. Ведь крестьяне еще не научились понимать кавычки! А тут что ни мысль, то кавычки, да еще и термины: аргумент, пигмей, гуманный! Кто это сочинял?
- Из газеты приглашали.
- Вот я и вижу: сочинили, товарищи "безвредные деревенские идеалисты", - ехидно усмехнулся Антонов-Овсеенко. - Ты себя, Ревякин, тоже безвредным идеалистом считаешь?
- Для кого как: для врагов - вредный.
- То-то же! - Антонов-Овсеенко укоризненно потряс головой, свернул газету и спрятал в свой карман.
- А трупы обнаружили?
- Обнаружили. Там, где он указал: в яруге Кензари, за Курдюками.
- Ну ладно, поговорим еще с твоим начальством, а теперь зови проводницу. Попробуем картошку самоварного приготовления.
4
А в Кривушинской коммуне в ту метельную февральскую ночь совершилось чудо: Ефим Олесин, Юшка, читал коммунарам газету. По складам, с подсказками Любомира, но читал! Чадила семилинейная лампа, в комнате пахло угаром, но никто этого не замечал, глаза всех были прикованы к сивой бороденке, прыгающей над газетой в такт словам. И трудно было сказать, кто больше радовался этому событию: Ефим, который от радости путал строчки и повторял одно и то же по два раза, Любомир или слушатели-коммунары, которые с восхищением наблюдали за Ефимом.
- Что-бы спас-ти стра-ну от ги-бели... - читал Ефим, отирая со лба пот, - необ-хо-ди-мы... Дальше читай сам. Слова длинные, не выговорю, обратился он к Любомиру.
Любомир прочел коммунарам обращение ВЦИК ко всем трудящимся.
- А давайте напишем Калинину письмо, - предложил Ефим. - Мол, мы со всеми твоими словами согласны, и, мол, смерть буржуям, а коммуне слава. Я сам подпишу, от меня он примет, потому как вместе с ним я целый день ездил и разговаривал.
- Это нужно как следует сочинить, - сказал Любомир. - Посоветуемся с Андреем.
Решили сразу же идти к больному председателю на второй этаж.
Андрей одобрил мысль о письме и взялся диктовать Любомиру.
