К двадцатилетию полка военная эмиграция готовилась долго и торжественно. Все детали предстоящего праздника продумывались, согласовывались и коллегиально утверждались начальствующим составом РОВСа. Как-то незаметно праздник Корниловского полка превращался в юбилей Скоблина. Такого количества фотографий в прессе не удостаивался, пожалуй, и сам Главнокомандующий барон Врангель! Выла опубликована, правда, и одна большая фотография генерала Миллера — сегодняшнего, старого уже, погрузневшего, с тусклыми, усталыми глазами и дряблыми щеками. На фотографии выделялись лишь необыкновенной длины усы, доходящие до ушей, густые брови и черно-серая бородка клинышком. Генерал Миллер остался весьма недоволен своим фотопортретом, занявшим всю обложку журнала «Иллюстрированная Россия». Ни в какое сравнение не шла эта жалкая фотография с сотнями снимков генерала Скоблина. И пожалуй, не только сам генерал был тому причиной. Ведь женой его была знаменитая русская певица Надежда Плевицкая, совсем еще недавно любимица царского двора. «Курский соловей», как звали ее журналисты, в эмиграции — баловень армии, всеми и всюду желаемая.
Она происходила из семьи простого многодетного крестьянина Курской губернии Василия Винникова. Жизнь Надежды Плевицкой, в противоположность Миллеру, была полна легенд. Окончив три класса сельской школы, она пела в хоре Троицкого монастыря. Затем, сбежав из опостылевшего монастыря, внезапно вступила в... бродячую цирковую труппу, служила горничной у купца, пела в Киевском русском коре, где выдвинулась, стала солисткой и вышла замуж за бывшего премьера Варшавского театра Эдмунда Плевицкого. Далее — хор Мицкевича, выступления в московском ресторане «Яр» и быстрый путь к славе лучшей исполнительницы народных песен: успех на нижегородской ярмарке (где ее заметил Собинов), еще больший успех на концертах в Петербурге и Москве, триумфальные гастроли по России. Ее исключительно высоко оценила пресса. Она была замечена Шаляпиным и Горьким, Станиславским, Николаем Вторым и придворной аристократией. Плевицкая становится кумиром в России. Ее талант ставили превыше всех политических партий, ее провозгласили «усмирительннцей парламентских бурь». «Единственная», «несравненная», «божественная»!.. Сила Плевицкой была в ее простоте и обаянии, музыкальности и, конечно же, голосе: гибкое, необыкновенно сочное меццо-сопрано, от полушепота до удалых и по-деревенски задорных, лихих выкриков. Так полнозвучно, нежно и доверительно еще никто не пел на русской сцене. Дореволюционные газеты описывали Плевицкую: «На эстраде простая, даже некрасивая русская женщина, не умеющая как следует носить своего концертного туалета. Исподлобья, недоверчиво глядит она на публику, заметно волнуется, но вот первые аккорды — и певица преображается: глаза горят огнем, лицо становится вдохновенно-красивым, появляется своеобразная грация движений... Довольно стройная, но мощная фигура с начесанными вокруг головы густыми черными, блестящими волосами, с черными глазами, большим ртом, широкими скулами, крутыми, вздернутыми, приподнятыми ноздрями. Говор — самый чистый, самый звонкий, самый очаровательный, самый русский! У нее странный и оригинальный жест: она заламывает пальцы, сцепивши кисти рук, и пальцы живут, говорят, страдают... Сильная драматическая игровая сторона ее исполнения».
Во время войны с германцами Плевицкая добровольно пошла на фронт под Ковно сестрой милосердия. Концерты, которые она давала на театре боевых действий и в госпиталях, неизменно встречали восторженный прием. Она стала любимицей и в армии. Восторженные почитатели буквально носили ее на руках, называли «нашим солдатским соловьем». Слушателям импонировал новый наряд любимой певицы — форма милосердной сестры, сменившая обычный сарафан с высоким кокошником или платье с меховым воротничком и скромной белой вставкой на груди, лишенное всяких драгоценных украшений, разве что короткой ниткой жемчуга или заветный медальон-талисман на золотой цепочке...
К этому времени относится второй брак Плевицкой с молодым офицером Левицким, сыном начальника одной из пехотных дивизий на участке Юго-Западного фронта. Позднее Левицкий перешел на службу в Красную Армию, командовал пехотным взводом, а Плевицкая выступала перед красноармейцами в Курске и Одессе. Летом 1919 года, во время боев под городом Фатеш Курской губернии, муж и жена ночью перебежали к деникинцам. Левицкого чуть было не расстреляли в суматохе ночного боя, и лишь вмешательство «кумира армии» спасло его...