— Чего ты хочешь? — оторопел Сергей. Хоть он и был одиноким мужчиной и не чурался женщин, к такой откровенности он не был готов и поэтому даже отказывался верить своим ушам.
— Я хочу тебя, — прошептала Ирина, неотрывно глядя на него своими черными глазами.
При этом она, не меняя позы, все так же откинувшись в кресле, медленно развела в стороны свои стройные полные ноги…
Когда к середине ночи страсть улеглась и они, утомленные, задыхающиеся, оторвались друг от друга, Сергей встал со смятой постели и откинул в сторону промокшую от пота простыню.
— Это твоя квартира? — спросил он у Ирины, раскинувшейся в сладострастной позе на кровати.
— Чья же еще? — сказала она. — Это мне осталось от родителей. Они переехали, на новом месте им дали новое жилье, а эта квартира осталась мне. Мой папа — он строитель. Главный инженер. Теперь они живут далеко отсюда.
— Ты была раньше замужем? — поинтересовался Сергей, закуривая сигарету и с наслаждением вдыхая дым после нескольких часов тяжелых физических упражнений.
— Нет, никогда, — сказала Ирина, потягиваясь. — А почему ты спрашиваешь?
Сергей решил быть откровенным. Таким же, как и она…
— Ты такая страстная женщина, — сказал он. — Я просто подумал о том, что такой горячей женщине, как ты, наверное, трудно жить без мужа.
— Ха-ха-ха, — рассмеялась совершенно искренне Ирина. Она смеялась довольно долго, и Сергей даже подумал о том, что своей нелепой фразой, наверное, поставил себя в неловкое положение.
— Ты действительно полагаешь, что замужество и семейная жизнь могут иметь какое-то отношение к страсти? — сказала Ирина, закончив весело смеяться. — Сразу видно, что ты сам никогда не был женат. Да, я угадала? Ведь не был женат?
Сергей промолчал, что дало повод Ирине вновь рассмеяться:
— Вот поэтому ты так и говоришь. Если бы ты был женат, то знал бы, что семья и страсть, подлинная страсть — никакого отношения друг к другу не имеют.
— Как это? — растерянно спросил Сергей.
— А вот так, — твердо сказала Ирина. — Иди опять ко мне. Я тебе объясню, как могу, — и с этими словами женщина опять привлекла его к себе, обхватив горячей рукой…
Таково было начало их знакомства и длительной связи. Спустя три месяца они поженились.
Сергей впервые в жизни столкнулся с такой бешеной волной страсти. И не только своей. Ирина была как молния, как гроза…
Она так сжимала его в своих объятиях, что он опасался, что в один прекрасный день она задушит его.
Крики Ирины, ее счастливые вопли будили по ночам соседей многоквартирного дома. Она орала, как кошка весной, и страсть вырывалась у нее, будто фонтан неутоленных желаний.
Сергей вообще не знал, может ли что-либо в мире принести удовлетворение этой женщине.
Когда она впивалась в него своими коралловыми губами, обжигала горячим дыханием, всем жаром своего пышного тела, он чувствовал себя внутри циклона, в эпицентре торнадо…
В ее криках, в судорогах тела, в конвульсиях была даже не страсть. Это было яростное безумие. Спина Сергея была исполосована глубокими царапинами, некоторые из которых превратились почти что в постоянные раны. Грудь и плечи были искусаны крепкими белыми зубами…
— Ну, хотя бы не до крови, — просил он Ирину потом, разглядывая в зеркале свое тело.
— Это невозможно и бессмысленно, — отвечала Ирина спокойно.
— То есть? — удивлялся он. — В каком смысле — невозможно, и в каком смысле — бессмысленно?..
— Невозможно потому что я все равно не смогу удержаться в этот момент, — объяснила женщина, — А бессмысленно потому, что если не до крови, то и кусать нет никакого смысла. Разве ты не понимаешь?
Сергей не понимал. Тем не менее лестно было осознавать, что близость с ним приводит женщину в такое бешенство, при котором она неспособна себя контролировать.
Какому мужчине не понравится такое?
После всего, когда они оба падали без сил, Ирина становилась нормальной женщиной, уравновешенной, спокойной, ироничной.
Вообще, она нравилась Сергею. Он называл это любовью и так это и ощущал. Ирина была прекрасная хозяйка, она великолепно готовила. Кроме того, каждый вечер она проводила за вышиванием, и весь дом ее был украшен мордовскими узорами.
Даже интересно было видеть, как Ирина, еще тяжело дышащая после очередной любовной схватки, садится в кресло с вышиванием и сразу приобретает такой умиротворенный, домашний вид…
Просто женщина с картинки про здоровую советскую семью.
Сама Ирина смеялась над своими перевоплощениями и приводила старую немецкую поговорку: «Настоящая женщина должна быть матерью в детской, женой на кухне и проституткой в постели».
Когда они поженились, Сергей переехал к Ирине. Она сама так предложила. Она пошла даже дальше и сказала:
— Ты мог бы продать свой дом.
— А зачем? — спросил он, еще не понимая. — За него не так уж много денег можно выручить. Пусть будет.
— Ты ничего не смыслишь, — сказала Ирина. — На эти деньги мы могли бы купить машину. Пусть не новую, но все же неплохую. Ты ведь хотел бы иметь машину?
— Но тогда я поселюсь здесь окончательно, и тебе уже не удастся выгнать меня, если ты вдруг захочешь это сделать, — шутливо предупредил ее Сергей.
