— О, это было еще глупее предыдущего, — сказал Боря и горестно покачал годовой. — Совсем нелепо. Она деланно искусственно засмеялась в трубку и сказала: «Может же быть у мужчины личная жизнь».
«Что ты имеешь в виду?» — пораженный, спросил я ее. Тогда Лариса вдруг сказала: «Может быть, он у женщины… Откуда я знаю… Может быть, ему стало мало жены и он поехал еще к кое-кому?»
Она говорила это неестественным голосом и при этом явно волновалась. Вы же понимаете, в отличие от вас я неплохо знаю Ларису, ведь я очень часто бывал в доме…
— Про неестественный голос и глупые смешки — неубедительно, — заметил я. — В тот, последний вечер, когда она ждала мужа, а он пропал, она волновалась. А в таком состоянии человек может сказать любую глупость. И голос у него может быть взволнованным. Дрожать может и так далее. Так что в этом я не вижу ничего подозрительного.
— В голосе — согласен, — ответил Боря. — А что вы скажете по поводу того, что она сказала такое про Васю? Вы же знаете, что у него не могло быть никакой любовницы.
— Почему? — спросил я. Зря спросил, ибо понимал, что Боря прав и любовницы — это нереально для брата… Никогда у него не было любовниц. Он вообще был чрезвычайно целомудренный человек. Всю жизнь, когда театральные циники говорили мне, что в наше время целомудренных людей не осталось, я отвечал им: «Вот я познакомлю вас с моим братом, и вы узнаете, что все еще остались такие люди». Так что это было правдой.
— Так что же вы думаете по этому поводу? — спросил я Борю. — Мне кажется, что пора уже раскрыть карты и не играть в кошки-мышки с разными хитроумными умозаключениями.
Боря помолчал. Он как будто все еще сомневался, говорить мне или нет. Тогда я решил подтолкнуть его.
— Вы все равно уже пригласили меня специально для этого разговора, — сказал я спокойно. — И начали этот разговор. Так что теперь странно было бы ничего мне не сказать. Вы не находите?
— Нахожу, — согласился он. Потом добавил: — Ничего не было бы странного, если бы у меня был другой человек, с которым я мог бы посоветоваться. Но таких друзей у меня нет, а говорить все это следователю у меня нет оснований.
— Итак? — поторопил я его и закинул ногу за ногу. При этом я видел, что Боря явно нервничает и курит одну сигарету за другой.
— Одним словом, я уверен, что Вася пропал из дома гораздо раньше, — наконец сказал резко, решительно, как будто отрубил, Боря. — Он исчез дней за пять до своей гибели… Ну, может быть, за три… Но уж во всяком случае — не накануне. Его не было дома вовсе последние дни. И он не был ни у какой любовницы. Это — чушь, которую Лариса «спорола» просто от растерянности. Была бы у нее хоть минутка на то, чтобы подумать, она придумала бы что-нибудь поумнее.
— Что это значит? — я был потрясен Бориным предположением и не знал, как его истолковать.
— Это значит именно то, что я вам сказал, — ответил он. — Не более и не менее…
Мы помолчали несколько секунд и оба наблюдали, как тянутся кверху, к потолку тонкие синие змеи дыма от наших сигарет.
— Но ведь экспертиза установила, что он погиб именно в ту ночь, — сказал я и тут же сам догадался, что имел в виду мой собеседник. А догадавшись, ужаснулся: — Так вы хотите сказать?.. — я даже не мог продолжить свою фразу, настолько меня захлестнуло чувство ужаса.
— Ну, да, — ответил Боря. — Вы наконец догадались… Много же вам потребовалось времени, чтобы догадаться. Я хочу сказать, что Вася был похищен и скрыт где-то все эти дни. И только потом, в ту, последнюю ночь, его убили.
— И значит, все эти шрамы от ножа, и все следы пыток… — начал я, и Боря строгим голосом продолжил:
— Были нанесены постепенно. Его пытали несколько дней, а убили только потом. Как ни тяжело об этом говорить.
— Но почему? — вытаращился я на собеседника. — Отчего? Зачем? Как это следует понимать?
Боря мрачно улыбнулся:
— Сколько у вас вопросов. И все сразу. Это оттого, что вы не имели времени обдумать это с разных сторон.
— А вы обдумали? — спросил я.
— Я обдумал, — ответил он серьезно. — На самом деле вся куча вопросов группируется в три главных. Они же суть сии. Вопрос первый — чего хотели от Васи те, кто его удерживал где-то и пытал? Вопрос второй — почему Лариса скрывала исчезновение мужа? Не сообщила в милицию и даже мне не сказала? И третий вопрос — почему она молчит сейчас, когда Вася уже все равно убит?
— Из трех ваших вопросов два касаются Ларисы, — резюмировал я. — Означает ли это, что вы считаете ее в какой-то степени скрывающей многое из того, что она знает?
— Означает, — подтвердил Боря, сопровождая свои слова энергичным кивком головы. Он встал и прошелся по комнате, осторожно ступая среди раскиданных прямо по полу инструментов.
— Я вам даже больше скажу, — произнес он наконец осторожно и даже более тихим, чем прежде, голосом. — Мне кажется, что она имеет вообще непосредственное отношение к тому, что случилось с Васей. Конечно, нехорошо так говорить, но факты — упрямая вещь. Я ведь не собирался специально расследовать это дело, я не милиционер, но просто в глаза лезет всякая несуразица.
