— Мне кажется, что я сказал достаточно много важных вещей, — ответил Боря, — Вам так не показалось?
— Совершенно верно, — произнес я. Потом я помолчал и в сердцах добавил раздраженно: — Это все очень важные замечания и подозрения… Беда только в том, что мы ничего не можем с ними поделать. И потому все ваши мудрые мысли останутся невостребованными. Что мы с вами — милиционеры, что ли?
— Все-таки я счел необходимым рассказать вам об этом, — сказал Боря. — Как-никак вы брат Васи. Поэтому я не мог скрыть от вас своих мыслей и догадок.
— Размышлений, — подсказал я ему.
— Можно назвать и так, — согласился Боря. — Это вам решать, что делать дальше со всем этим. Можете пойти в милицию и все это рассказать.
— А вы потом подтвердите свои слова? — спросил я.
Боря кивнул, и лицо его приняло озабоченное выражение:
— Конечно. Но пойти вы должны сами, если хотите. Когда меня спросят, я готов подтвердить.
— Только Васе это не поможет уже, — произнес я. — Ну, возьмутся они за Ларису. И что?
— А я вас не уговариваю, — ответил Боря. — Поступайте, как знаете. Можете вообще не реагировать никак на мои слова. Будто бы я вам всего этого не говорил. Хотите?
А вы хотите этого? — задал я встречный вопрос.
— Я не знаю, — признался мой собеседник мрачно.
— И я не знаю, — ответил я ему. Тогда мы посмотрели друг на друга и чуть улыбнулись.
— Не так-то просто — пойти и «заложить» человека, которого мы оба знаем уже давно, — прокомментировал Боря. — Все-таки Вася уже мертв, и он любил эту Ларису. Это уже свершившийся факт. В этом мы уже ничего не сможем изменить.
— К счастью, — сказал я. — К счастью, не сможем.
Боря поставил перед собой стакан воды и сказал философски:
— А поскольку все так сложно, непонятно и непредсказуемо, я и предлагаю вам ненадолго уехать отсюда. Может быть, проблема решится сама собой.
Я взял из коробочки красную таблетку и поднес ее ко рту. Тут меня охватило сомнение. Все-таки меня нельзя назвать завзятым «путешественником», и про эту таблетку я ничего не знал.
— Нужно брать одну или сразу две? — спросил я у Бори. Он усмехнулся:
— Судя по вашему вопросу, вам достаточно будет одной. Я возьму две. Но предупреждаю вас — красное царство может показаться вам несколько необычным и пугающим. Возьмите лучше белую и через полчаса вы придете в себя с отличными ощущениями.
Я промолчал и положил в рот красную таблетку. Не те события произошли в жизни, не в том я был состоянии, чтобы удовольствоваться «приятными воспоминаниями»…
Я запил таблетку остатками холодного чая и передал коробочку Боре. Он взял ее у меня из рук, достал две красные таблетки и запихал себе в рот. Водой он стал запивать их.
В этот момент я заметил, что стакан в его руках превратился в огненный сосуд. Из белого, прозрачного и наполненного водой он на моих глазах превратился в багрово-красный.
Из него прямо в горло Бори лилась широким потоком алая густая жидкость.
«Это кровь», — догадался я.
Поток алой крови лился все больше. Он как маленький водопад падал в открытый Борин рот.
«Как он не захлебнется ею?» — испугался я, но тут же успокоился, потому что заметил, что Борин рот превратился в огромную черную трубу. Это было его горло…
Свет в комнате померк и трансформировался в огненное свечение. Источник его находился где-то здесь, в комнате, но я не мог определить его точного местонахождения. Красный свет заливал комнату, и все, находящееся в ней, приобрело кровавый оттенок.
Но тут мне стало понятно, что я ошибался. Причем трагически ошибался весь вечер. Как я мог быть таким безрассудным и невнимательным? Почему я взял с собой Шмелева? Мне ведь казалось, что я оставил его в бане, но это было не так.
Оказывается, я пригласил его с собой, и теперь он сидел напротив меня, на том месте, на котором должен был сидеть Боря — хозяин комнаты. И я не знал, куца девался Боря. Ведь только что он был здесь, а сейчас на его месте сидел Шмелев…
Когда он успел раздеться? И почему сделал это незаметно? И куда он девал хозяина комнаты?
Шмелев, голый и улыбающийся, сидел напротив меня, и все тело его — щуплое и кособокое — было озарено зловещими отблесками алого пламени. Он засмеялся громко и вдруг протянул ко мне руку. Он не должен был со своего места дотянуться до меня, ведь он сидел довольно далеко. Однако неожиданно для меня он вытянул вперед руку, и она стала расти.
Рука вытягивалась и вытягивалась. Она становилась длиннее, чем тело Шмелева. Вот он перебросил ее через столик, который стоял передо мной, и длинные пальцы коснулись моего лица.
Они были очень длинные, и я заметил, кроме того, что они извиваются, как белые змеи…
«Интересно, — подумал я. — Бывают ли на свете белые змеи?» Они копошились у самого моего лица и иногда задевали за щеки. Я не понимал намерений Шмелева. Мне было непонятно, зачем он протянул ко мне свою руку и как я до этих пор не замечал, что у него вместо пальцев — живые змеи?
