— Она сказала, что слишком взвинчена и не может уснуть. После объяснения с лордом Стинхерстом она ушла в свою комнату. Но ей было как-то не по себе и поэтому пришла ко мне. Поговорить.
— Когда именно?
— Примерно в четверть первого.
— О чем она говорила?
— Сначала о пьесе. Что непременно хочет добиться ее постановки, независимо от намерений Стинхерста. А потом об Алеке Ринтуле. И Роберте Гэбриэле. И Айрин. Она гадко себя чувствовала — из-за Айрин, понимаете. Она… она отчаянно хотела, чтобы ее сестра снова сошлась с Гэбриэлом. Потому и хотела, чтобы Айрин участвовала в этой пьесе. Она думала, если их с Гэбриэлом свести вместе, то потом все наладится само собой. Она сказала, что хочет, чтоб Айрин ее простила, и понимает, что это невозможно. Но более того, мне кажется, она хотела простить себя сама. И не могла этого сделать, пока Гэбриэл и ее сестра были врозь.
Все это звучало вполне правдоподобно и как будто бы откровенно. Однако интуиция подсказывала Линли, что Винни о чем-то умолчал.
— Судя по вашим словам, она прямо-таки святая.
Винни покачал головой:
— Она была далеко не святой. Но она была настоящим другом.
— В какое время Элизабет Ринтул пришла в вашу комнату с ожерельем?
Прежде, чем ответить, Винни стряхнул снег с крыши «морриса».
— Вскоре после прихода Джой. Я… Джой не хотела с ней разговаривать. Опасалась, что начнется очередная ссора из-за пьесы. Поэтому я не впустил Элизабет внутрь, только приоткрыл дверь; комнату она видеть не могла. Но поскольку я не пригласил ее войти она, естественно, решила, что Джой лежит в моей постели. Это в ее духе. Элизабет не в состоянии постичь, что мужчина и женщина могут быть просто друзьями. Для нее беседа с мужчиной — это прелюдия к более близким контактам. По-моему, это довольно печально.
— Когда Джой покинула вашу комнату?
— Незадолго до часа.
— Кто-нибудь видел, как она уходила?
— Поблизости никого не было. Не думаю, чтобы ее кто-то видел, если только Элизабет не подглядывала из-за своей двери. Или, может, Гэбриэл. Моя комната как раз между их.
— Вы проводили Джой до ее комнаты?
— Нет. А что?
— Тогда она могла не сразу пойти к себе. Вы же сказали, что ей не спалось.
— А куда еще она могла пойти? А, на встречу с кем-то. Нет. Никто из приехавших ее не интересовал.
— Если, как вы говорите, Джой Синклер была просто вашим другом, как вы можете быть уверены что с кем-то другим ее не связывало нечто более тесного, чем дружба? С одним из присутствовавших здесь в эти выходные мужчин? Или, возможно, с одной из женщин?
При втором предположении лицо Винни затуманилось. Он моргнул и отвел взгляд.
— Мы друг другу не лгали, инспектор. Она знала все про меня. Я все — про нее. Она наверняка сказала бы мне, если… — Умолкнув, он вздохнул и устало потер лоб тыльной стороной руки, обтянутой перчаткой. — Я могу ехать? О чем еще говорить? Джой была моим другом. А теперь она умерла. — Винни говорил так, будто между этими двумя мыслями была связь.
Линли невольно заподозрил, что, возможно, так оно и есть. Подумав, что неплохо бы разобраться в отношениях этого человека и Джой Синклер, он сменил тему:
— Что вы можете сказать о некоем Джоне Дэрроу?
Винни опустил руку.
— Дэрроу? — тупо переспросил он. — Ничего. А я должен его знать?
— Джой знала. Это очевидно. Айрин сказала, что она даже упомянула о нем за ужином, возможно, в связи со своей новой книгой. Что вы можете об этом сказать?
Линли наблюдал за лицом Винни, ожидая, что он вот-вот вспомнит, ведь он уверял, что Джой якобы ничего от него не скрывала.
— Ничего. — Он и сам растерялся при таком явном противоречии с тем, что он говорил до этого. — Она не говорила о своей работе. Ничего такого.
— Ясно. — Линли задумчиво кивнул. Газетчик слегка потоптался. Перекинул ключи из одной руки в другую. — Джой носила в сумочке магнитофон. Вы знали об этом?
— Да, знал. Она пользовалась им, когда ей в голову приходила какая-нибудь мысль.
— Там есть кое-что и о вас, она спрашивает себя, почему ей так надо спешить из-за вас. Что бы это значило?
— Спешить из-за
— «Джереми. Джереми. О, боже, почему надо так спешить из-за него? Не такое уж это заманчивое предложение… « Вот ее слова. Можете их расшифровать?
Лицо Винни было достаточно невозмутимым, но его выдал беспокойный взгляд.
— Нет. Не могу. Понятия не имею, что она имела в виду. У нас были не такие отношения. По крайней мере, не с моей стороны. Совсем не такие.
Шесть отрицаний. Линли уже достаточно хорошо распознал этого человека, и ему было ясно, что последними фразами он намеренно уводит разговор в сторону. Лжецом Винни был не слишком искусным. Но умел поймать момент и с толком его использовать. Что он сейчас и сделал. Но почему?
— Не смею вас больше задерживать, мистер Винни. — закончил Линли. — Как я понял, вы очень торопитесь в Лондон.
