– Что он делал в вашей квартире?
– Как что?! – возмутилась она. – Полки вешал!
– И когда ушел?
– Через два часа. Я еле уговорила его выпить со мной чашку чая. У меня были пирожные. Я их сама испекла.
– И каким он показался вам?
– Замкнутым, неразговорчивым и все время торопился уйти.
– Он не говорил вам, что у него еще есть заказы?
– Нет, только сказал, что он должен сегодня с еще одним делом управиться.
– Спасибо. – Дмитрий хотел уйти, но она схватила его за рукав:
– Нет, так дело не пойдет! Вы обещали рассказать мне, что натворил этот Воронков.
– Ничего он не натворил, – вздохнул оперативник, – если не считать того, что позволил себя убить и надругаться над собой.
– Как это – надругаться? – широко раскрыла она светло-голубые глаза.
– Кто-то ударил его в спину ножом, а потом отрезал мужское достоинство.
– О, ужас! – воскликнула Ирма Васильевна и, сорвавшись с места, бросилась вовнутрь стационарного кафе.
Дмитрий догадался, что она помчалась в туалет. Дожидаться возвращения дамы он не стал, расплатился с официантом за ее и свой заказ и удалился.
Старший лейтенант Любава Залеская тем временем обходила соседей Геннадия Осиповича Воронкова. Часть из них не открывала дверей, оно и понятно – будни, люди работают.
Многие из тех, что открывали, на вопрос о родных и знакомых Воронкова только пожимали плечами, ссылаясь на то, что Геннадий Осипович был человеком замкнутым и необщительным. Пригорюнившаяся Любава почти спустилась с лестницы, когда заметила, как в дверь подъезда, кряхтя и утирая пот со лба, вкатывает тележку старая женщина.
– Ой, давайте я вам помогу, – кинулась к ней отзывчивая девушка.
– Да, что ты, доченька, – запротестовала старушка, – она тяжелая.
– А как же вы… – растерялась Залеская.
– Так я привычная, – отозвалась та.
– Тогда давайте вместе, – предложила Любава.
– Давай, – неожиданно согласилась женщина. – Тебя как зовут? – спросила она Залескую.
– Любава.
– А я Мария Петровна, можно просто тетя Маша.
Залеская кивнула, усердно вкатывая с одной ступени на другую и впрямь неподъемную тележку.
– Ты, дочка, к кому-то в гости приходила? – тем временем допрашивала ее Мария Петровна.
– Не совсем, – вздохнула Любава, останавливаясь и переводя дыхание, – а что у вас там, если не секрет? – кивнула она на тележку.
– Да какой же секрет? Стройматериалы.
– Стройматериалы? – совсем растерялась Любава.
– Ну да, придет ко мне знакомая малярша ремонт делать. Составила список, чего надо купить. Я и купила.
«О господи, – подумала Залеская, – бедные наши старики».
– Но ты мне, дочка, так и не сказала, к кому приходила-то. Я тебя тут ни разу раньше не видела.
Старший лейтенант догадалась, что Мария Петровна, выспрашивая ее, проявляет бдительность. Что значит советская закалка. Она невольно улыбнулась. Но тут же стала серьезной и ответила:
– Я из полиции.
– А удостоверение у тебя есть?
– А как же, – улыбнулась Любава и протянула Марии Петровне документ.
Та, подперев тележку для верности бедром, достала из кармана очки и, изучив удостоверение, вернула его Любаве.
– Ты из-за Гены Воронкова? – спросила она со вздохом.
– Из-за него.
– Тогда пошли ко мне, я его соседка, никто тут, – она кивнула на стены подъезда, – Генку лучше меня не знал.
Минут через двадцать они, натужно пыхтя, обливаясь потом и останавливаясь на каждой площадке, вкатили тележку на четвертый этаж.
– Подержи, – сказала Мария Петровна, снова подпирая тележку бедром, достала ключи и открыла дверь своей квартиры.
Они вдвоем перетащили тележку через порог и вкатили в коридор.
– Тут кидай, – распорядилась хозяйка, и Любава с радостью приперла тележку к стене коридора.
– Что бы я без тебя делала, – улыбнулась Мария Петровна, глядя на взопревшую Любаву.
– Ой, и не знаю, – отозвалась та и спросила: – А дети у вас есть?
– А как же, – гордо ответила хозяйка, – два сына.
– Чего же они вам не привезли все это? – Залеская пнула тележку, представляя, что это мягкие места сыночков Марии Петровны.
– Так они ж работают, – отозвалась та беззаботно, – а я дома, вот и решила, чего их тревожить, сама справлюсь.
И тут же проговорила:
– Ты иди, дочка, умойся, вон за той дверью у меня ванная. Нет, давай я первая, а пока ты моешься, я чай поставлю.
Еще не совсем отдышавшаяся Любава согласно кивнула. Вскоре они уже пили чай на кухне Марии Петровны с вкусными пирожками с картошкой и луком, которые хозяйка наскоро разогрела в духовке.
– Вчера пекла, – проговорила она, виновато глянув на гостью.
– Вкусно, – похвалила Любава, вонзая крепкие молодые зубы в первый пирожок.
– Ты сама-то местная? – спросила Мария Петровна.
– Нет, я с Украины, из Полтавы.
– А как же тебя сюда занесло?
