— Даже так? И чем обязана такому акту милосердия? Неужели жалеет о вчерашнем?
— Это вряд ли. Нет, здесь другое. Гости у нас не очень хорошие. Тебя от греха подальше Филипп спрятать решил — видимо, не готов тебя с кем-то делить.
— Что за гости?
— Посол от наших восточных соседей. Будет Филипп сегодня на задних лапках перед ним ходить, чтобы дружеские отношения с ними наладить. Войны он боится как огня… Так что любой каприз гостей — закон.
— А я здесь при чем?
— Да ни при чем. Женщину на ночь может потребовать — он тот еще «ценитель прекрасного»…
— Филиппу стало жалко свою игрушку? Не готов делиться?
— Не готов тебя убить, судя по всему. Не каждая женщина выдержит запал «любви» нашего гостя — предпочтения у него специфические. Он уже приезжал к нам пару лет назад… Прогостил неделю, а девчонок загубил больше десятка.
— Что значит «загубил»?!
— Да садист он. При всей жестокости Филиппа, наш дорогой гость сумел изумить даже его. Но ты не бери в голову, не надо тебе это. Главное, что Филипп не готов рисковать тобой. Он из-за этого визита вчера взвинченный такой был… И вот представь: пришел расслабиться, а вместо приятного отдыха получил истерику и бунт.
— Вы что, оправдываете его?
— Нет, не оправдываю. Но для тебя могло все закончиться гораздо печальнее — прислушайся, наконец, к моим словам, и угомони свой пыл. Договорились?
Кристина только вздохнула ему в ответ — разве от нее что-то зависит? Прислушивайся, не прислушивайся — все равно будет так, как захочет Филипп. Недовольный ее ответом, Адриан вдруг остановился, развернул девушку к себе и ладонями лица ее коснулся.
— Кристина, — проговорил он, внимательно глядя на измученную, уже ничему не верящую девушку, — все будет хорошо, обещаю тебе. Поверь мне. Нужно только немножко потерпеть…
— Я терплю, Адриан, — вздохнула Кристина, отстраняясь от его рук. — Что мне еще остается?
Они брели по тихим тенистым аллейкам и не знали, что уже несколько минут за ними внимательно наблюдает пара любопытных прищуренных глаз.
Заморского гостя встретили, как полагается — с распростертыми объятиями и реверансами. И привезли, и отмыли, и пяточки почесали, и по головке погладили! Мир с горячими восточными парнями Филиппу ох как нужен, а он так хрупок — того гляди и рухнет, похоронив под завалами всю маленькую Риантию. Дружить с востоком надо и связи торговые налаживать. Об авторитете, какой у Ренарда был, Филиппу и мечтать не стоит — вот и приходится услужливо прогибаться под каждого встречного-поперечного, дорожки под ноженьки гостей стелить и самому едва ли не прислуживать, чтоб только мир в стране сохранить. Повара королевские на славу постарались — столы ломились, вино в золотой кубок сам Филипп гостю подливал, выслушивая попутно предложения восточной стороны по торговле пряностями и, конечно же, шелком. Охмелевший посол в долгу не остался — пообещал в лучшем виде донести своему султану, как тепло друзья его встретили, как дружбу ценят и его самого, султана Исмаиля, уважают. В общем, удался прием. И ближе к вечеру, как и ожидалось, гость заморский подустал и недвусмысленно намекнул, мол, хорошо было б в знак дружбы достойно завершить прекрасный день в компании нежной и ласковой риантийки. Филипп лишь усмехнулся ему в ответ, но тут же предложил дорогому гостю самому выбрать себе жемчужину на ночь из личной своей сокровищницы.
Адриану еще с утра поручено собрать в зале всех девушек, и ныне пользующихся благосклонностью короля, и опальных, позабытых, но еще не отданных ни солдатне, ни простому люду в дешевых борделях, и вот теперь около сотни королевских наложниц томились в ожидании, не зная, что их ждет.
— Любой цветок в моем саду к твоим услугам, Ансар, — проговорил Филипп, проводя гостя мимо ряда стройных девичьих тел, едва прикрытых тонким шифоном.
Ансар, прищурившись, оглядывал девушек, но с выбором не спешил. Сперва ему подсунули опальных, в надежде сохранить свой «золотой девичий фонд», но гость прошел мимо, и Филипп, переглянувшись с Адрианом, лишь вздохнул украдкой, смиряясь с тем, что придется жертвовать любимицами. А гость смотрел пристально, внимательно, будто ощупывая взглядом каждую… Но упорно шел мимо. Закончились девушки. А выбор не сделан. Филипп выжидающе смотрел на гостя, готовясь проститься с любой, на кого покажет Ансар, но тот, осмотрев «цветник», устремил восточные очи сначала на Адриана, а потом и на самого Филиппа.
— Любой, говоришь? Я рад, Филипп, что ты ценишь гостей и отношения между нашими странами. Но что же ты, предлагая свой цветник, прячешь от меня самые красивые цветы?
— О чем ты? — нахмурился Филипп.
— Здесь же не все девушки, которые у тебя есть — я ведь прав?
— Все. Твои подозрения обижают меня. Я специально для тебя собрал здесь всех — даже тех, кого сам давно позабыл. Любая моя женщина — твоя женщина. Я умею ценить друзей!
