— Будешь. Это приказ. Милош, не дури, ладно? Просто сделай то, о чем тебя просят, и не мешай. Ты Этьена однажды уже чуть не сгубил — давай не будем повторять ошибок. Доверься сейчас тем, кто лучше знает, что делать. Надеюсь, ты меня понял, и мне не нужно потратить еще час на уговоры? Времени нет, я за Морисом. Бойцов разобьешь по три-четыре человека, и пусть шерстят город. Найдут гулен раньше Филиппа — пусть уводят их на полигон, дальше — по обстоятельствам. И не дури, Милош, не суйся. Если хочешь, конечно, чтоб Этьен до коронации своей дожил.
— Помнишь? — улыбнулся Этьен, подводя Кристину к каменному ангелу.
Конечно, помнит. По мягкой зелени Кристина подошла к статуе и хотела погладить поросшее мхом каменное крыло, но Этьен вдруг резко схватил ее за руку и развернул к себе. Волнуется. В глаза ее взволнованные смотрит, волосы ее ладонями своими огромными гладит…
— А знаешь, мое желание сбылось, — тихо проговорил он, вглядываясь в лицо девушки. — А твое?
Кристина не ответила. Вместо ответа она потянулась к лицу мужчины — пряча хитринку в глазах, сама, первая, губ любимых коснулась. Ее желание сбылось. И больно ей, что от него, уже сбывшегося, рано или поздно придется отказаться, но это все потом — сейчас она счастлива. Счастлива стоять этим утром рядом с ним, сбывшимся, и вот так, не боясь ничего, касаться этих губ, всегда готовых целовать в ответ. Счастлива любить и быть любимой. Счастлива идти одной дорогой с ним и ждать наступления лучших времен — а они ведь обязательно наступят, не так ли?
— Вот заговоришь, устрою тебе допрос с пристрастием, и только попробуй сказать, что загадала не меня, — самодовольно заявил Этьен, поддаваясь напору девушки.
Время быстро летит, пора возвращаться домой. По тенистой аллейке к воротам из парка шла счастливая парочка… Неспешно ступала молодая девушка в нежно-кремовом платье и с улыбкой смотрела на молодого мужчину, что никак не угомонится: с мальчишеским задором в глазах он что-то увлеченно ей рассказывал, то и дело обгонял и замолкал лишь тогда, когда молчаливая его спутница вновь оказывалась в распростертых объятиях; то и дело прижимал он ее к себе и долго целовал под нежный шелест вековых деревьев.
Рая нет на земле. И за минутное счастье порой приходится очень дорого платить. Так случилось и с ними в тот самый момент, когда вдруг показалось, что рай на земле все-таки существует.
Их заметила Кристина, в очередной раз поддаваясь неутолимой жажде поцелуя. Этьен лишь почувствовал, как она вздрогнула и медленно отстранилась; она вдруг резко побледнела, устремив взгляд куда-то мимо, за его плечо… Раздался хрип. Она словно задыхалась — как выброшенная на берег рыбка, хватала губами воздух и все сильнее, крепче сжимала в кулачках плотную ткань его костюма.
— Кристина, что? — растерянно спросил Этьен.
Но ответ он, кажется, уже знает. За спиной раздался неспешный стук подков — кто-то приближался к ним, и совсем несложно догадаться, кто именно, если посмотреть на побелевшую Кристину.
— Э… Э… Эть…
Она задыхалась; сквозь хрип прорезалось единственное имя — она звала его, она предупредить хотела. Четыре всадника приближались к ним неспешно, неторопливо… Троих она не знала, четвертого ж — того, что важно вышагивал впереди — предпочла бы не знать никогда.
— Эть… Этьен, — с трудом выговорила она, едва не плача.
Кошмар из снов воплощался наяву, обретая черты ненавистного человека. А всадник улыбался, глядя на спину Этьена и полные ужаса глаза гордячки, что осмелилась выжить после всего, что он с ней сделал.
— Этьен! — звала она еле слышно. — Этьен…
Этьен лишь крепче прижал к себе дрожащую Кристину, как единственное ценное, что хотелось бы уберечь от братца. Она заговорила. Сегодня. Сейчас. В ту минуту, когда их убивают. Как же он клял себя, что не послушался Адриана, настаивавшего на сопровождении, как же клял себя, что поверил, что здесь, в Абервике, их не найдут… Их нашли. И теперь уже не отпустят.
— Тише-тише, не бойся… Сколько их? — глухо спросил он Кристину.
— Че… Четыре.
— Где Филипп?
— З-за тобой…
Четыре. Филипп за спиной.
— Не бойся, родная.
У него с собой кольт. Они, конечно, сюда тоже не с рогатками пришли, но хоть кого-нибудь за собой утащить на тот свет он все-таки сможет. Медленно, осторожно, стараясь оставаться незамеченным, он потянулся к револьверу. Кажется, получилось. Холодный металл обжег вспотевшую ладонь, обещая помощь и поддержку. Резкий поворот, почти что выстрел…
Кристина вскрикнула от громкого щелчка, но нет, это не выстрел — это хлыст королевского прихвостня одним точным движением выбил револьвер из рук наследника. Филипп лишь усмехнулся неудачной попытке:
— Это все, на что ты способен? За пять лет можно было большему научиться…
Ну вот и все. Безоружны, беззащитны. Он не смог уберечь свою «маленькую Риантию».
