Адриан сидел напротив пленника и не знал, что ему теперь делать. Наследник перед ним… Руку протяни и сделай то, чего так жаждет Филипп — даже сопротивления не будет. А в ушах стоит безумный вой Кристины и отчаянная мольба Полины. С первой все понятно, а второй-то что нужно? Пожалела. Прониклась чужой бедой. Филипп прав — он становится слишком сентиментальным, но почему-то именно сейчас, ощущая жалость к отчаянной девчонке, рвущейся спасти наследника, ощущая раздражение от ее бесконечных воплей и слез, ощущая щемящую боль от отношений с собственной женой, он понимает, что живой.
— Ну что, наследник, давай же, приходи в себя, пока я не передумал, — Адриан достал баночку с едким пахучим веществом и поднес к лицу Этьена. — Что ж за бабы у нас с тобой глупые, а? Хоть девчонки наши целы б, может быть, остались, а теперь-то что будет? Все ко дну пойдем… Давай, дыши и проваливай, чтоб духу твоего здесь не было!
Адриан дождался, пока Этьен пришел в себя, и баночку в ладонь ему вложил.
— Сознание начнешь терять — дыши. Проваливай, наследник. Времени у тебя мало, минут через пятнадцать начнет обход — здесь будет куча стражников. Понятия не имею, как ты будешь выбираться, но имей в виду, все выходы охраняются. Помочь я тебе больше ничем не могу. Если что, я тебя не видел, ты меня тоже. Про Полину вообще забудь, понял?
— Не беспокойся об этом… уже забыл, тебя не видел… Спасибо, — прохрипел Этьен.
— Не мне спасибо. Я тебя убивать шел.
— Так еще не поздно… Филипп… будет тебе благодарен.
— Да пошел ты…
— Пойду, — подобие улыбки коснулось разбитых губ наследника. — Скажи… раз уж добрый такой… Здесь лестница в конце коридора есть… там тоже стража?
— Зачем она тебе? Она никуда не ведет, там тупик, — нахмурился Адриан, припоминая, что когда-то лестница эта вела в небольшой погреб с запасами, но Филипп давно перенес и кухню, и погреб в другую часть Дворца. Так погреб старый замуровали давно, и нынче спрятаться там негде.
— Ответь.
— Да нет, конечно. Что там охранять-то? Но погреб замурован, если ты решил там отсидеться.
— Хорошо… А теперь иди… если убивать раздумал.
Адриан недоверчиво посмотрел на наследника, отодвинул штору, проверяя, нет ли непрошенных гостей в коридоре, а взгляд уцепился за грязно-кровавые следы, тянущиеся к убежищу. Чертыхнулся. Куда сбежит он? Куда спрячется? Если по следам его найдут сразу же! Адриан недовольно осмотрел пленника — босые ноги целы вроде, хоть и кровью перемазаны.
— Посиди здесь, — бросил он Этьену и выскочил из закутка, чтобы через минуту вернуться со своим плащом в руках. Оторвал два лоскута от него и наспех перевязал ноги наследника — теперь хотя бы следов таких явных оставлять не будет. — Замотайся, — бросил остатки плаща удивленному пленнику. — За стены постарайся не цепляться, если не хочешь, чтобы тебя сразу вычислили.
Кристину увезли недалеко. Да и не надеялась она, что ее отпустят. Минут через десять карета остановилась возле небольшого белокаменного дворца, утонувшего в зелени — там Филипп держал своих наложниц. Впрочем, для Кристины давно готова отдельная комната в самой дальней части дворцового комплекса, она будет жить отдельно — меньше всего Филиппу хотелось, чтобы ее ренардистские взгляды нашли поддержку среди остальных девушек.
— Давай договоримся, что твой скорбный вид я больше не увижу. Ты сама ко мне пришла, — проговорил Филипп, мельком взглянув на сникшую, равнодушную к окружающим их красотам девушку.
Кристина не ответила, лишь отвернулась, пряча от Филиппа подступившие слезы. Да, пришла сама — а толку-то? Этьена больше нет на этом свете — она уверена. А она, живая, идет рядом с убийцей, чтобы исполнять ненасытные его желания.
— Ваше Величество! — вдруг раздался встревоженный выкрик за спиной.
На пару минут Кристина осталась одна. Филипп, заметив спешащего к нему знакомого всадника, отошел, веля девушке оставаться на месте. Как будто от него можно было бы сбежать… Как будто его церберы позволили б ей выйти с территории небольшого парка… Как будто есть, куда ей бежать и зачем. Этьена больше нет. И ее больше нет. Кристина не удержалась, громко всхлипнула, глотая слезы, чувствуя, как размываются перед глазами и фонтаны, что так мирно журчат в парке Зверя, и цветы, и деревья, и белеющий дворец, что через несколько минут станет ей темницей. Почувствовала, как земля под ногами шатается и уходит…
— Пошли! — вцепилась в ее плечо цепкая рука, не давая упасть.
Она не заметила, как Филипп оказался рядом. Она не заметила, как тень злобы и ярости легла на бледное лицо короля. Она не заметила, что злости к ней в два раза больше стало. Плевать ей на него, плевать, что будет с ней… Ей хочется закрыть глаза и видеть только Этьена — доброго, ласкового… Любимого. Ее Анри… Да, он навсегда останется для нее графом де Лерондом, ее милым, желанным Анри, который так хотел видеть ее своей женой. Которого она так хотела видеть своим мужем.
Только поздним вечером добрался Адриан до своего дома.
