В другой раз обслуживавшей его путане было за тридцать. В ее обществе полковник почувствовал себя гораздо комфортнее. Они даже немного поболтали о том, о сем. Вино было марочным, а закуски отменными. Когда полковник помог ей разоблачиться, то обнаружил большую вскормившую младенца грудь, очень симпатичный полный живот и округлые теплые бедра с хорошо различимыми следами растяжек. Словом, женщина была настоящей и ничуть не походила на гимназистку, озабоченную влекущими в неведомое «дорожками» по десять баксов за порцию. Она казалась необыкновенно домашней, и, вместе с тем привлекательной, как большинство незнакомок. Кроме того, в ее обществе Украинский не чувствовал себя инвалидом, вытолкнутым на подиум в компании культуристов. В общем, никаких проблем не возникло. Все получилось на удивление ловко. Полковник довел ее до кульминации, и очень радовался этой победе. Потом она предложила помочь. «Просто встань вот так», – сказал полковник. Она почувствовала, когда у него подступило, и прошептала: «Можешь прямо в меня. У меня спираль». Закончив, Сергей Михайлович растянулся на кровати. Женщина прилегла рядом. Украинский, отдышавшись, попробовал возобновить разговор.
– Тебя как зовут-то, кстати? – «
– Любой.
Полковник закурил «честерфилдку», выпустив облако дыма в потолок. Как пробудившийся вулкан, только в масштабе.
– А ребенку сколько лет?
– Какому? – не поняла его женщина.
– Твоему. Какому еще?
– Одиннадцать. В пятый класс ходит.
– Девочка?
– Мальчик.
– Хорошо учится?
– Хорошо.
С каждым ответом становилось все очевидней, что он свернул не на ту дорогу. И, тем не менее, Украинский продолжил. Видимо, когда тридцать лет допрашиваешь, в определенном смысле разучиваешься слушать. Или слышать.
– Без мужа сынишку растишь?
Женщина какое-то время молчала.
– Почему же? – сказала она. – Замужем.
Полковник раздавил сигарету о дно хрустальной пепельницы.
– Муж не знает?
– Догадывается…
– Догадывается?
– Если у вас зарплата тридцать условных, а вы джип из автосалона пригнали, что окружающие подумают?
– Наверное, что я неплохо устроился, – пробормотал Украинский и замолк.
– А у меня муж неплохо устроился, – криво улыбнувшись, сказала Люба. – Инженером. Ходит на завод. Отмечается. Раз в неделю. Ждет манну небесную. А дом полная чаша. И знаете, какое место кормит его, сынишку и бабку пенсионерку? А вот это. – Она потрогала лобок.
– Давно ты в этом бизнесе? – отвернувшись, спросил Украинский.
– Больше года.
– А как попала?
– Да элементарно, можно сказать. Позвонила по объявлению «приглашаем на хорошо оплачиваемую работу молодых женщин». Мне сказали подъехать, имея при себе полотенце… Я подъехала. Трудовую, как ни странно, не спрашивали.
– Ты думала, какая-то человеческая работа?
Люба презрительно фыркнула:
– А она и есть самая, что ни на есть человеческая. Ближе некуда. И потом, какая еще «хорошо оплачиваемая», если вы учительница, а не президент нефтегазового картеля?
– А вы по образованию учительница? – Украинский автоматически перешел на «Вы».
– Младших классов.
– В школе работали?
– Почему работала? Я и сейчас там работаю. Сыну-то необязательно знать, с каких потов в холодильнике ветчина. Или бананы. Не так ли?
– А полотенце-то зачем? – спросил полковник, чувствуя, что этот вопрос будет последним.
– А вы сами догадайтесь.
– Ты по какому принципу баб отбираешь? – поинтересовался Сергей Михайлович у приятеля, отвечавшего за «чувственную», что ли, часть встреч старых товарищей по оружию. Приятель, кстати, трудился в УБОП.
– С фирмы вызываю, – удивился тот. – А что, что-то не так, Серега?
– Да все так. А что за фирма?
– Наша фирма. Надежная. Под прикрытием. Девушки проверенные. Раз в неделю гинеколог. Если нагрубила, там, или, не дай Бог, что украла, так мы ее в две секунды…
– Все в порядке, – заверил Украинский. – Просто стало интересно. Слушай, а полотенца им с собой полагаются?
– Какие полотенца, Серега? Ты вообще о чем?
– А, ладно, забудь, – отмахнулся Украинский.
– Я мигом, – сказала Лида, хлопая дверью в ванную комнату. Украинский заглянул в спальню. Отбросив краешек одеяла, присел на уголок. Всунул в рот сигарету, но заколебался, подкуривать, или нет.
