– Они не мои, черт бы их побрал! – донесся из динамика голос Паши. – Не мои! Ладно. Вот что надо сделать. Слушайте, Мила! Немедленно составьте письмо в свой банк. Такого, примерно, содержания: Просим зачислить обратно на расчетный счет ООО «Кристина» ошибочно перечисленные по таким-то реквизитам средства. ОШИБОЧНО! Подпишите у главбуха своего банка, и пускай они попробуют отозвать.
– Гениально! – взвизгнула Мила. – Я в восторге, Павел!
– Это шанс. Вы главбуха Комбанка хорошо знаете?
– Никак не знаю, – бросила Мила, и это была чистая правда. – А если мои деньги уже преобразованы в наличные?
– Это я сейчас буду выяснять, – пообещал Паша. Мила поджала губы. Она прекрасно понимала, что Паша не владеет всеми нитями. Почти никакими нитями не владеет. Финансовых посредников не допускают до «кухни», где варятся незаконные финансовые потоки. В этом их слабость и сила. Эта же особенность придает посредникам сходство со шпионами низового звена, не представляющими ни общего замысла руководства, ни адреса штаб-квартиры, ни кто вообще заведует лавочкой.
Повесив трубку и, впопыхах позабыв об Андрее, Мила включила компьютер, и почти с удовлетворением увидела, что на машине полетела система.
– Замечательно! – воскликнула она через мгновение, потому что в картридже высохла лента. – Замечательно! Так и должно было быть! – Она оглянулась в поисках копирки, потому что копировальная бумага – лучшее средство, обеспечивающее фактическое бессмертие картриджам матричных принтеров.
Ах ты, дура! – стонала вскоре Мила, выдергивая из аппарата текст, словно специально изготовленный при помощи волшебного польского фонаря.[51] – Не той стороной… – Мила в досаде закусила губу. – Последний бланк изуродовала. Ну-ка, немедленно успокойся! – Запасные бланки, как и сама печать, а с ней и владелец подписи, находились, под арестом, на конспиративной квартире экономической милиции. Мила уже взялась за трубку, когда что-то ее остановило. Какое-то зловещее предчувствие, отголосок недавних обещаний.
«У Бонасюка, Мила, нет никакого будущего, – проговорил Украинский в голове, и она отдернула руку, словно телефонная трубка была под током. – Кредит взял, и растратил. В долгах, понимаете, как в шелках. Жена, опять же, бросила. Запутался полностью человек. Тут у кого хочешь, нервы сдадут. Недолга и руки на себя наложить, в его-то положении».
«Самое время в петлю залезть». – Донесся эхом Украинский. Миле представилась дергающаяся в пеньковой удавке нелепая фигурка Вась-Вася, и Близнец со Следователем, наблюдающие за своей работой с видом юных недоумков, оборвавших лапы кузнечику. Изо рта банщика вывалился синюшный язык, глаза вылезли из орбит, а коротенькие ножки быстро-быстро перебирали по воздуху. Только опереться им было не на что. Следователь с Близнецом переглянулись:
– Ну же, Бонасюк. Давай, заканчивай, не томи.
– Точно, толстый, ты задрал. Мне еще за Катькой в роддом…
– Письмо можете не набирать! – сообщил Паша. С таким торжеством, словно вручал Миле Сергеевне премию. Впрочем, Мила все равно испытала облегчение. Уж слишком реалистичен был мираж ПОСЛЕДНИЕ МИНУТЫ БОНАСЮКА.
– То есть? – осведомилась она.
– В общем, так. Счет действительно арестован. Но, он пустой. Утром была тревожная информация, и деньги клиентов успели перекачать в наличные. А что поступило в последний момент, просто отфутболили обратно. Так что ваши денежки вернулись вам на счет.
– Последний момент, понятие растяжимое… – сразу насторожилась Мила.
– Сто процентов ушли, – пробормотал Паша, переполненный надеждами столкнуть не нее головную боль. Но, не тут-то было. Мила разгадала чаяния собеседника, и ее переполнили самые дурные предчувствия.
