Терри встал и подал вырванный из блокнота лист, потом поймал на себе взгляд Поттерна и отдал тому блокнот.
– Так-так-так, – произнес Лум-Критчер, разбирая скоропись помощника. – Ну, поехали.
И он начал набирать длинные строки цифр. Наконец аппарат связи принял его набор, и через мгновение на громкой связи послышалось:
– Говорите, вас слушают.
– С вами говорят из производственной зоны «Акванавтика», нам нужно узнать…
– Говорите, вас слушают.
– Похоже, это робот. Нужно подождать, – посоветовал Поттерн.
– Чую я, ни хрена у нас из этого не получится, – пробурчал Лум-Критчер.
– Председатель комитета Сван. Кто там? Говорите.
– Здравствуйте, сэр. С «Акванавтики» беспокоят.
– Очень приятно слышать, что вы там еще живы, – странно пошутил комитетский и засмеялся собственной шутке.
– Живы, работаем и нуждаемся в некоторой помощи от вас.
– А какая от нас может быть помощь? Мы только фиксируем. Фиксировщики мы. Есть такое слово? По-моему, нет, это я его сейчас сам выдумал.
И снова послышался странный каркающий смех.
Лум-Критчер уже не знал, что и думать, но потом раздался щелчок, и новый голос спросил:
– Что за проблемы, «Акванавтика», говорите.
– А это… Кто был до вас?
– Не обращайте внимания, защитный фильтр. Робот, который косит под идиота. Издержки режима повышенной безопасности.
– Сэр, мне бы хотелось узнать, располагает ли стабилитон резервом мощности, чтобы прикрыть нас?
– Под вас стали сильно копать местные?
– Не то слово. И их можно понять, шароиды сыплются ежедневно в больших количествах. Их службы постоянно выезжают по тревоге. Одним словом, очень уж заметный маскарад.
В ответ была тишина. Лум-Критчер с Поттерном переглянулись.
– Сэр, вы еще здесь?
– Да, я как раз сейчас посмотрел в терминал. На «Макадо» выставлена передаточная мощность в семьдесят процентов. Так что прикрыть можем. Сколько вам добавить?
– Добавьте максимум, пожалуйста.
– Могу выставить девяносто пять, больше нельзя.
– Да, сэр, это было бы прекрасно.
– Сделано.
– Огромное спасибо, сэр! – радостно воскликнул Лум-Критчер.
– До свидания.
Второй день Йорик находился дома и все никак не мог решить, как же себя вести с мамой, поскольку она просила рассказать, как прошла командировка, а он только говорил: «Нормально, мама».
Но, похоже, мама что-то заподозрила. Когда же она спросила, что оказалось самым трудным в этой первой командировке, он чуть не разрыдался. Тогда мама его обняла, и они так просидели довольно долго, пока он не успокоился.
– Не бойся, малыш, расскажи как есть. Я же твоя мама. Я пойму и дам совет. Расскажи.
И Йорика прорвало. Он сначала сбивчиво, а затем все более подробно стал рассказывать, как они ехали себе, ехали и в окно смотрели на обочину, а еще о том, как красиво было в горах и особенно перед мостом. А потом на них напали.
– Как же напали, милый, у вас же крепкая железная машина?
– Не железная, мама, а бронированная, – поправил Йорик и еще раз промокнул глаза поданной салфеткой.
– Да-да, бронированная. Вы же в ней в безопасности должны находиться, ведь так?
– Да, мам, в безопасности. И в инструкции сказано: сидеть и не вылезать, а только нажать аварийную кнопку и ждать прибытия подкрепления.
– И что же пошло не так, милый? – уточнила Анна-Луиза, гладя сына по голове.
– Риппер, мама, оказался сволочью. Он заблокировал кнопку какой-то прозрачной штукой, и нам пришлось выбираться наружу.
– И что было снаружи? – спросила Анна-Луиза, чувствуя, как тяжело дается ей это деланое спокойствие.
– Они, мама. Они орали: «Сдавайтесь!» – и стреляли.
– А вы?
– Ну и мы. Я почти весь боезапас извел. Как машина действовал. Знаешь, как тупая такая машина. Как робот. Потом вспомнил, как стрелял, и чуть не описался в камере со страху.
– В какой еще камере, сынок? – еще более забеспокоилась Анна-Луиза.
– Ах да, я же тебе не рассказывал.
Йорик вздохнул.
– Они меня забрали, мама.
– Полиция?
– Нет. Комитет Специального Прогнозирования.
– «Городские», что ли? – удивилась Анна-Луиза.
– Откуда ты это слово знаешь? – в свою очередь удивился Йорик. – Пару раз они так говорили. Но я не понял, про кого. Сначала про каких-то «сельских», что вроде лезут не в свои дела. А потом про «городских». Что это означает?
– Да ничего особенно, – отмахнулась Анна-Луиза. – Ты же знаешь, что полицейских иногда называют «копами» или «легавыми», вот и этих по-всякому.
Сказав это, Анна-Луиза внимательно поглядела на сына, оценивая, поверил ли он в ее оправдание. Вроде поверил. Он все еще находился под впечатлением от произошедшего и ничего вокруг не замечал.
– А хочешь кашки со сливочным корнем, сынок?
– Кашки? – переспросил Йорик и как будто завис, переключаясь с одной темы на другую. – А, давай, только если с ванильной поджаркой, ладно?
– Ну конечно, милый. Без поджарки это уже не будет маминой кашей, правда? – старательно подыгрывала Анна-Луиза, пытаясь отвлечь Йорика от тяжелых воспоминаний. С другой стороны, ей важно было знать, что произошло с ее сыном. Иначе она не могла обеспечить ему безопасность, а в том, что ему все еще что-то угрожает, она не сомневалась, доверяя своей интуиции.
– «Городские» тебя били, сынок?
