Поскольку сейчас, слушая свое сердце, я слышала каждый вдох в перерывах между биениями; его ритм оставался стабильным, и я гадала, сможет ли хоть что-нибудь в этом мире заставить его снова ускориться, испытаю ли я когда-нибудь хоть какие-то сильные чувства.
Мое сердце будет биться все медленнее и медленнее, пока в недалеком будущем не остановится полностью. И я перестану быть человеком.
Перестану быть Майей.
Надежда чахла в моей груди, но я выдавила улыбку. Пусть Эдан думает, что мне стало лучше. Хотя бы еще пару часиков. Пусть мы хоть на короткий промежуток времени побудем счастливыми.
Но мои глаза пылали знакомым жаром, и когда Эдан потянулся за моей рукой, закопанной в песок, я отпрянула.
Затем сглотнула.
– Я еще не спасена.
Я вытащила руки из песка и подняла их. Мои пальцы изменились до неузнаваемости и больше напоминали когти.
Эдан не выразил удивления.
Что удивило в свою очередь меня.
– Ты знал, что это произойдет?
Его лицо омрачили тени. Вместо того чтобы ответить, он взял мои руки, несмотря на когти, и крепко сжал их, когда я попыталась отодвинуться.
– Бандура больше нет, – сказал он, словно это могло меня утешить. – Ты не привязана к островам.
Эдан попытался меня поцеловать, но я отвернулась. Мои губы останутся холодными, как бы он ни пытался согреть их своими. Когда он коснулся моей поясницы и приподнял лицо за подбородок, я не смогла вынести багряного блеска своих глаз, отраженных в его.
– Тебе лучше уйти. Пока я не стала…
– Майя, нет, – Эдан показал на красную нить на своем запястье. – Мы с тобой связаны – в этой жизни и в следующей. Куда бы ты ни захотела пойти, я последую за тобой.
Я задумалась: а куда мне хотелось пойти? Я хотела увидеть папу с Кетоном, но мысль о том, что придется рассказать им правду о происходящем со мной, была просто невыносимой. Им будет больно от того, как сложилась моя судьба. Лучше уберечь их от этих страданий.
Несмотря на мое презрение к нему, император Ханюцзинь нуждался во мне. Чтобы выстоять против Гиюрак, потребуется другой демон, и покуда во мне еще жила прошлая Майя, я считала, что помочь ему – мой долг. Я должна была спасти Аланди. Оставалось надеяться, что еще не слишком поздно.
Я ласково оттолкнула Эдана и повернула его лицом к себе. Мой ответ был готов, но я знала, что он ему не понравится.
– Как думаешь, в нашей следующей жизни ты по-прежнему будешь собой? – спросила я. – Ты снова будешь сыном пастуха, а я – дочерью портного? Или кем-то абсолютно другим… и мне придется тебя искать? – Я наклонила голову. – Возможно, в следующей жизни ты даже не будешь любить читать.
– О, сомневаюсь, – сухо ответил он. – Некоторые вещи никогда не меняются. Хотя юный Джен думал, что книжки приносят больше пользы в качестве трута, чтобы жарить морковку. Моя семья жила бедно, и у нас не было государственного экзамена[1] для самоусовершенствования, как в Аланди.
– Ты бы легко справился с экзаменом, – сказала я. – Может, ты бы стал высокопоставленным чиновником. Или министром, как Лорса.
Эдан сморщил нос.
– Как минимум наместником.
Я рассмеялась и попыталась представить, каким он был в детстве.
– Значит, после того, как отец оставил тебя с монахами, они научили тебя читать.
– Да, но в монастыре я пробыл недолго. Солдаты пришли за мной и за каждым пригодным мальчишкой в радиусе сотни миль. – Эдан ненадолго замолчал. – Иногда я думаю, что единственная причина, по которой я пережил все те войны, в том, что я был слишком юн, чтобы носить меч. Мне доверили играть на барабанах, но у меня были слабые руки, так что я научился играть на флейте.
– Сейчас ты почти на ней не играешь, – тоскливо заметила я.
– Это потому, что все свободное время я учу тебя петь, – пошутил Эдан, но затем полез в карман, чтобы потешить меня. Он достал флейту, а вокруг нее была аккуратно свернутая бумажка. – Что это?
Узнав свое письмо, я подскочила. Оно совсем вылетело у меня из головы!
– Ничего, – быстро сказала я, потянувшись за ним, но Эдан уже начал читать.
– Майя, – его голос сдавило от эмоций. – Майя…
Я села на место.
– Я написала его перед тем, как мы отправились в Лапзур. В наше последнее утро в храме мастер Цыжин сказал мне, что мой единственный выход – это уничтожить платья… Он сказал…
Мой голос сошел на нет, взгляд сосредоточился на прощальном послании, которое я написала Эдану. Я сделала это до того, как мастер Цыжин поведал о моей судьбе, однако… каким-то образом я, наверное, знала. Возможно, именно поэтому я забыла забрать письмо.
– Он сказал, что я не выживу.
Челюсти Эдана пошли желваками. Я задела его чувства.
– И ты не подумала мне об этом рассказать?
– Я…
Я не знала, что ответить.
Он высоко потряс бумажкой, чтобы я не смогла до нее дотянуться.
– Ты вообще планировала мне сообщить, что уходишь?
Его голос прозвучал твердо. Слишком твердо. Во мне вспыхнула злость.
– Это мой выбор, как и принять обет было твоим выбором. Ты знал о последствиях. Я знаю о своих.
– В твоем случае все будет не так, как у Бандура. У тебя доброе сердце, Майя. Мы найдем способ, чтобы ты смогла…
