Расплетая закат полностью

Однако это единственное место, куда я хотела пойти. Мне не хватило смелости попрощаться с отцом и Кетоном, и теперь я жалела об этом больше всего на свете.

Хотя нет, у меня были и другие причины для сожалений. Новые.

«Ты – моя семья», – сказал Эдан.

«И ты – моя», – стоило мне ответить ему тогда. Я произнесла эти слова сейчас и обхватила себя руками, лелея боль в своей груди. Она была узлом, не дававшим мне распасться на части. Я не осмеливалась его развязать.

Разве Эдан не видел? Он – причина, по которой я должна была остаться и сражаться за императора. У папы, Кетона, у него – у любого из нас – не будет дома, если Гиюрак и шаньсэнь завоюют Аланди.

Амулет задел костяшки моих пальцев, и бугорки на ореховой скорлупе показались мне острее, чем раньше. Я сжала его, чувствуя, как сила Аманы противилась моему демону. Когда платьев было три, они были сильнее; я была сильнее. Но несмотря на все их невероятное могущество, они не могли освободить меня от проклятия Бандура. Они были обречены вместе со мной.

А поскольку их осталось только два, времени у меня было мало.

Эдан по-прежнему оставался далеко позади. Я подожду его, извинюсь, и мы отправимся в Зимний дворец вместе. Затем, если боги соблаговолят, мы победим шаньсэня, и я вернусь домой, чтобы попрощаться с отцом и Кетоном.

«Уверена, что твои отец и брат по-прежнему в безопасности в Порт-Кэмалане?» – отозвался во мне мрачный голос.

Я замерла. Впервые за все время я не попыталась прогнать демона.

«Что тебе известно?»

«Возможно, тебе стоит сражаться за шаньсэня, если ты хочешь, чтобы твоей семье ничего не грозило».

Мои глаза запылали таким жаром, что я вскрикнула от боли. Тело забилось в конвульсиях, и я свернулась у дуба; от кожи потянулись струйки ярко-огненного дыма.

Демонское зрение увлекло меня далеко от леса к многотысячной армии. Все солдаты сидели на лошадях с оружием наготове, позади них развевались изумрудные знамена с тигром. Впереди виднелся Зимний дворец, но армия остановилась прямо перед рекой Цзинань. Вот-вот должно было произойти что-то грандиозное.

Во главе армии ехали шаньсэнь с Гиюрак.

Когда я сосредоточила взгляд на ее светящихся рубиновых глазах, она подняла голову, и ее усы встопорщились… словно она почувствовала мое присутствие.

Ее губы изогнулись в смертоносной улыбке.

– Сестра… Ты здесь. Как раз вовремя.

Я застыла от шока. Почему мое демонское зрение привело меня сюда… где папа и Кетон?

Воздух пронзил оглушительный звук горна, и я заметила почерневшее небо, сгоревшие здания и тлеющие обломки за рекой. Разрушения тянулись все дальше и дальше в бесконечном саване из обугленных храмов, домов и деревьев. Меня сдавила ярость, однако я не могла отвернуться. Разруха манила моего демона в той же мере, что вызывала у меня отвращение.

– Демоны, что далеко и рядом! – громогласно сказал шаньсэнь в унисон с Гиюрак. – Я призываю вас из темных глубин этого мира!

Я призываю вас.

Сила его слов ударила по мне и затянула в темный поток. Я схватилась за голову, не понимая, что происходит.

– Я заплатил кровавую дань и привязал к себе Гиюрак, – продолжил шаньсэнь. – Услышьте и придите мне на помощь. Я захвачу Аланди и верну вам былую славу.

Я призываю вас. Услышьте и придите мне на помощь.

Земля задрожала, видение то обрывалось, то возобновлялось, пока шаньсэнь и Гиюрак повторяли свой зов. Я пыталась противостоять ему, но моя кровь вскипела в ответ, руки и ноги начали превращаться в дым. Амулет засиял, и сила платьев помогла мне остаться на месте, но я боялась, что этого не хватит.

После нового зова шаньсэня с моих уст сорвался крик. «Я призываю тебя».

Слова пронзили мою грудь, подобно невидимому кинжалу, и я согнулась пополам. Мои ногти впились в грязь, чтобы предотвратить превращение плоти в дым и тень.