Расплетая закат полностью

Мне нужно было действовать незамедлительно, пока демон не победил, пока она не стала легендой, которую однажды услышит мой отец. Этого нельзя было допустить – не тогда, когда я пожертвовала столь многим, чтобы сплести новый рассвет, подарить Аланди солнце, луну и звезды. Не тогда, когда мое сердце все еще билось. Не тогда, когда я еще не испустила последнее дыхание.

Я повернулась к Эдану. Он выкрикивал мое имя, но я его не слышала. Я подняла запястье и коснулась красной нити.

«Ты – конец этой нити, Эдан, – хотелось мне сказать. – И всегда им был».

Его голубые, исполненные мольбы глаза были последним, что я увидела, прежде чем отпустить кровь звезд. Платье обвилось вокруг меня, сверкающие волны звездного света душили демона внутри. Скоро нас всех не станет.

Я взмыла вверх, прямо к звездам, пока Аланди не скрылась за облаками, а нас с Эданом не разделил небосвод.

И там, наконец, с кровью звезд, сочащейся из моих крыльев, я вспыхнула пламенем.

Мое платье расцвело в ночи; куда ни посмотри, по небу стелилось одеяло из звезд. Облака – нежные, как снежные лепестки – задели мои лодыжки.

Когда я опустила взгляд, то не увидела землю. Не увидела Эдана с леди Сарнай или отца с Кетоном. Не увидела исхода нашей битвы – спасенную Аланди.

Но каким-то образом я знала, что мы победили. Каким-то образом я знала по щекочущему чувству в сердце – радостному трепету, – что демон и тени, которые омрачили мою душу, не последовали за мной. Я наконец-то стала свободной.

Все вокруг оставалось неподвижным. Царила полная тишина, не считая биения моего сердца и теплой крови, хлынувшей в голову, пока я терялась среди бесконечных волокон звездного света.

Как вдруг рядом раздался ласковый смех. Звонкий, подобный мягким нотам цимбал. Звук, который я уже не надеялась услышать.

Я присмотрелась к знакомому силуэту на фоне сияющей луны и выдохнула:

– Мама.

Мои крылья слились с руками, перья вросли в кожу, сияя пламенем внутри меня. Я полетела в объятия матери.

– Я так долго ждала тебя, Майя, – сказала она, поглаживая меня по щеке. – Все как я и предсказывала: ты действительно величайший портной в Аланди. Портной, достойный богов.

– Это больше, чем я смела мечтать, – ответила я. Мама прижала меня и провела рукой по лбу, разглаживая морщинки.

Я закрыла глаза и вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Девочкой, которая днями напролет сидела в углу отцовской лавочки, подшивала штаны и украшала шарфы. Девочкой, которая мечтала стать императорским портным.

– Какой же я была глупой, – прошептала я, выбираясь из маминых объятий. – Если бы я могла все изменить, то никогда бы не покинула дом.

– Ты это не всерьез! Если бы ты не ушла из дома, то не нашла бы второй конец своей нити.

Она показала на красную нить на моем запястье. Она щекотала мне кожу и была такой легкой, что я чуть о ней не забыла.

Я облизнула губы. На вкус они были сладкими: не как пепел, который я чувствовала в своих кошмарах, а как печенье, которое дала мне Амми перед битвой. Перед моей смертью.

Мир размылся по краям, и я отвернулась, чтобы мама не увидела моих слез.

Я чувствовала себя иначе, невесомой и свободной – что логично, ведь я, по всей видимости, стала духом, как мама. Под моими ногами простиралось небо, а не земля, но меня не охватывала паника. Вместо этого я испытывала восхищение. От своего равномерного дыхания и биения сердца, от умиротворенности этого места.

От того, что я снова могла чувствовать. Холод, просочившийся в мою душу за последние несколько месяцев, исчез, как и обжигающий жар, и им на смену пришло тепло, поющее в моем теле. И когда я прислушалась к собственным мыслям, то не услышала чужих голосов.

Повсюду сияли звезды – каждая из них такая же яркая, как самые драгоценные камни на земле. Небо окрасилось в потрясающие тона, одновременно рассвета и заката, напоминая мое платье из крови звезд.

Мама протянула мне руку, и на ее ладони что-то блеснуло.

– Мои ножницы!

– Амана попросила вернуть их тебе. Они принадлежали нашей семье очень-очень долгое время.

– Значит, это правда, – пробормотала я, забирая ножницы. Они блестели ярче, чем прежде, и солнце с луной, выгравированные на лезвиях, сверкали под любым углом. – Я – потомок портного Аманы?

Мама кивнула.

– История частично забылась со временем, но да, первым создателем платьев был твой предок.

Я вернула маме ножницы.

– Тогда они принадлежат ему, а не мне.

Мама нерешительно коснулась моей руки. Я догадалась, что следующие слова дались ей нелегко.

– Даже не знаю, Майя, радоваться мне, что ты здесь, или горевать. Я скучала по тебе… – Она ненадолго замолчала. – Амана желает, чтобы ты присоединилась к ней на небесах, но… я знаю, что твое время еще не пришло, дочка.

– Что ты хочешь сказать?

– Мы с Финлеем и Сэндо поговорили о тебе с Аманой, и она прислушалась. Она предлагает тебе выбор.

Мама сделала глубокий вдох, и мое сердце заколотилось в наступившей тишине.

Выбор.

– Ты можешь остаться с нами как портной богов, – ее голос охрип. – Или вернуться и жить с папой, Кетоном и твоим чародеем.