От моего носа к глазам прошла волна жара. Я не могла остановить поток слез.
– Чего я действительно хочу, так это чтобы вы с Финлеем и Сэндо вернулись домой.
– Майя, ты же знаешь, что это невозможно.
Несмотря на то, что я ожидала такого ответа, он все равно заставил меня всхлипнуть.
– Папа нуждается в тебе, – продолжила мама. – Как и Кетон, и твой чародей. – Она ласково смахнула пальцем слезы, стекавшие по моим щекам. – Мне и так повезло, что я увидела, какой женщиной ты стала, – прекрасной, сильной и храброй.
Она взяла мое запястье и коснулась красной нити.
– Видишь? Даже жизнь и смерть не могут разорвать нити судьбы. Эдан ждет тебя.
Я кивнула, но, прежде чем отпустить меня, мама вложила ножницы в мои руки.
Это заставило меня замешкаться. Я провела пальцами по солнцу и луне, и лезвия засияли от моего прикосновения. Даже здесь, среди звезд, было слышно, как они гудели от силы.
Мои пальцы обхватили кольца, с нетерпением желая воссоединиться с ножницами, но я покачала головой.
– Я не передумала насчет них.
– Но они – источник твоей магии.
– Я жила счастливо без магии до них и буду жить счастливо без магии после них. Ножницы хорошо мне послужили, но в них больше нет необходимости. Сохрани их для меня, мама.
Похоже, мой ответ ее удовлетворил, поскольку она крепко обняла меня, но ножницы не забрала.
– Прежде чем уйдешь, ты должна воспользоваться ими в последний раз.
Она показала на звездный покров под нами. Посредине виднелся просвет, сквозь швы просачивались мерцающие лучи солнца.
«Брешь в небесах».
Я должна была залатать ее, как первый Ткач из легенды.
– Давай сделаем это вместе, мама.
Она положила руку поверх моей и направила ее, а я выпустила магию ножниц, чтобы сшить небеса. Наконец, когда дело было сделано, мама забрала ножницы и сжала мою ладонь, привлекая к себе, чтобы поцеловать меня в лоб.
– Мы не прощаемся, Майя.
Когда она отпустила меня, весь мир загорелся и превратился в огненное море. Я наблюдала, как мама сливается со звездами и силуэты моих братьев ведут ее обратно на небеса. А затем море поглотило меня, и мое тело снова объяло пламя.
И внезапно я поняла, какой облик мне достался: феникса, который должен возродиться из пепла.
До меня донесся шум волн, лицо защекотала морось.
Я вдохнула океан, упиваясь его свежестью. И проснулась.
К рукам и ногам прилила кровь, пальцы закопались в теплый, влажный песок.
Меня обнимали чьи-то руки, чье-то сердце тихо билось в гармонии с моим. Несмотря на то, что ресницы упрямо липли к коже, я открыла глаза.
Надо мной возникло расплывчатое лицо, но его черты постепенно становились четче в ярком свете солнца. Нос с небольшой горбинкой на переносице, квадратный подбородок, тонко высеченный по краям, – и более щетинистый, чем я помнила. Черные, как смоль, волосы с торчащими прядками, которые отчаянно нуждались в стрижке, и тонкие, неровные губы, приоткрытые в тихом вздохе.
– Эдан.
Его лицо смягчилось от облегчения, и он упал на колени рядом со мной.
– Я решил, что ты бы захотела увидеть океан напоследок, – начал он. – Мы думали, ты мертва.
– Я здесь, с тобой.
Я прижала пальцы к его губам, чтобы он замолчал. Его глаза увлажнились и опухли, щеки испещряли полоски от слез. Я промокнула их рукавом и взяла его лицо в ладони.
Затем поцеловала в щеки, нос, глаза. Губы. На секунду замерла, вдыхая знакомое теплое дыхание. Позволяя ему смешаться с моим собственным и остаться внутри меня, как в тот раз, когда я впервые осознала, что люблю его.
Лучи восходящего солнца коснулись моей кожи.
– Сейчас утро, – заметила я. – Где папа? И Кетон…
– Они в безопасности, едут домой из столицы.
Я резко села.
– Из столицы?! Значит…
– Война окончена, – кивнул Эдан. – Гиюрак и шаньсэня больше нет. А леди Сарнай стала императрицей.
– Императрицей? – изумилась я.
– Да, народ сам ее выбрал. Поначалу министры были категорически против того, что трон Аланди займет женщина, но она – законная правительница.
– Императрица Сарнай, – пробормотала я, пробуя слова на вкус. – Аланди снова едина.
– Скоро будет, – кивнул Эдан. – Мы собирались… похоронить тебя здесь, у воды. Твой брат сказал, что ты бы этого хотела.
Стоило ему произнести эти слова, как к нам подошла леди Сарнай в сопровождении свиты из женщин и мужчин. Их лица выглядели усталыми после напряженной битвы. В ней было легко увидеть императрицу, хоть она и по-прежнему была одета в боевую броню. И все же, несмотря на горечь от потерь, читавшуюся в ее глазах, в Сарнай было что-то такое – грация, с которой она командовала людьми, – что натолкнуло меня на мысль, что ей было суждено возглавить Аланди.
Когда она увидела меня, ее лицо вытянулось от удивления.
– Она жива! – Сарнай показала на меня. – Почему мне никто не доложил, что она жива?
– Я только что вернулась, – я с трудом поднялась на ноги и поклонилась, – по милости богини Аманы.
Леди Сарнай шмыгнула носом, но быстро вернула самообладание.
– Встань, Тамарин, хватит кланяться.
