— Изменилась? — я рассмеялась, хотя внутри всё кипело. — Да, я изменилась. Перестала быть женщиной, которая глотает твои упрёки и делает вид, что всё в порядке.
— Ты думаешь, что справишься одна? — его голос стал холодным, как зимний ветер за окном. — С двумя детьми?
— Уже справляюсь, — твёрдо ответила я. — И, знаешь что? Нам без тебя лучше.
Он стиснул зубы, его челюсть дёрнулась.
— Я не позволю тебе разрушить всё окончательно.
— Это не твоё решение, — я встретила его взгляд, полный напряжения. — Я хочу развод, Зафар.
Он побледнел, но быстро оправился.
— Не будет никакого развода. Это не в интересах семьи.
— Семьи? — я громко рассмеялась. — Ты разрушил её в тот момент, когда решил искать мне замену. А теперь хочешь, чтобы я жила, как будто ничего не произошло?
— Я пытался исправить всё.
— Исправить? Ты думаешь, можно просто вернуться и сказать: «Я передумал»?
Он подошёл ближе, сократив расстояние между нами до минимума.
— Хаджар, я не дам тебе развода.
— Тогда слушай меня внимательно, — я прищурилась, не отводя взгляда. — Ты можешь цепляться за свою гордость сколько угодно, но я всё равно не вернусь. Не к тебе, не в твой дом.
— Ты делаешь ошибку, — сказал он холодно.
— Это ты сделал ошибку, — ответила я, направляясь к двери. — Уходи, Зафар. И больше не возвращайся.
Я открыла дверь, давая ему понять, что разговор окончен. Он стоял ещё несколько секунд, словно надеялся, что я передумаю.
Но я лишь смотрела на него с вызовом, пока он не шагнул за порог.
— Ты пожалеешь об этом, — бросил он через плечо, прежде чем я захлопнула дверь.
Прислонившись к ней спиной, я закрыла глаза. Гнев утихал, оставляя после себя лишь пустоту. Но внутри где-то глубоко тлела уверенность: я сделала правильный выбор.
Тишина пустой кофейни почти оглушала. Словно кто-то накрыл мир мягким пледом — только слабый шёпот часов да шелест тряпки по стойке. Последний посетитель ушёл полчаса назад. Я уже видела, как закрываю двери, гашу свет и проваливаюсь в постель. Тело приятно тянуло от усталости, в которой было ощущение маленькой победы. День закончился, я справилась.
Но щелчок двери заставил обернуться.
— Мам! — тонкий, звонкий голос Айдара в мгновение разрушил мой хрупкий покой.
На пороге стоял сын с рюкзаком за плечами. Рядом — Карина, осторожно прижимавшая к себе сонную Халифу.
— Карина? — я быстро вытерла руки о фартук и бросилась к ним. — Что случилось? Почему ты их привела?
— Мне срочно нужно уехать, — виновато пробормотала она, избегая моего взгляда. — Ты ведь уже заканчиваешь…
Хотелось возразить, сказать, что я мечтала только о тишине, но я лишь тяжело выдохнула.
— Ладно.
Халифа спала, уткнувшись в Каринино плечо, а когда я взяла её на руки, едва заметно дёрнула носиком и продолжила видеть свои детские сны. Я уложила её на диван в углу, прикрыла своей курткой. Айдар уже развалился за ближайшим столиком, достал машинки, будто был у себя дома. Всё выглядело привычно, даже уютно.
Но мой вечерний покой снова нарушил скрип двери.
Хамзат.
Он появился, как всегда, неожиданно. Стоял на пороге, высокий, уверенный, с тем особенным взглядом, от которого у меня каждый раз холодело внутри.
— Привет, — его голос звучал негромко, но в пустой кофейне казался слишком громким.
Я замерла, почувствовав, как усталость мгновенно сменяется напряжением. Хамзат часто заходил — то кофе принесёт, то предложит подбросить домой, то начнёт выспрашивать, не нужна ли помощь. Я каждый раз отказывалась, а он каждый раз делал вид, что мои отказы ничего не значат.
Сегодня он выглядел по-другому. Его взгляд задержался на Айдаре, потом на спящей Халифе, а затем остановился на мне.
— Это… твои дети?
Вопрос прозвучал так, будто он спрашивал что-то невероятное.
— Да, — ответила я спокойно, хотя сердце начало стучать сильнее.
Он молчал, всматриваясь в меня так, будто видел впервые. Нахмурился, и его лицо будто окаменело.
— Ты замужем?
Этот вопрос был как удар. Я даже не сразу смогла ответить.
— Да, — наконец выдохнула. — Но… всё сложно.
Хамзат резко шагнул назад, как будто я его ударила.
— Сложно? — в его голосе появились нотки гнева. — Ты серьёзно?
Он судорожно провёл рукой по лицу.
— Два месяца, Хаджар. Два месяца я…
Он осёкся, словно сам испугался того, что готов был сказать.
— Ты что? — спросила я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул.
— Думал, что ты честная, — выплюнул он наконец. — Что ты просто женщина, которой тяжело, но которая не сдаётся. А ты…
— А я что? — я почувствовала, как гнев начинает закипать.
— Ты пользовалась мной, — его слова были как пощёчина.
— Что⁈ — я смотрела на него, не веря своим ушам. — Как ты можешь так говорить?
— Очень просто, — его взгляд стал колючим. — Каждый день я был здесь. Я помогал тебе. Я думал…
— Ты думал, что я обязана рассказывать тебе всё о своей жизни? — я уже не могла сдерживать гнев. — Ты всё это делал по своей воле, Хамзат. Я ничего у тебя не просила!
— Не просила? — его голос стал холодным. — Ты даже не подумала сказать мне, что у тебя есть семья.
— Потому что это никого не касается! — выпалила я. — Это моя жизнь!