— Я думал, — изрёк наконец войт, — что никогда не буду принуждён смотреть на одного из вас, ведьмаков. Давно уж никаких ведьмаков не видать было. Говорили, что после сто девяносто четвёртого года мало кто в живых остался там, в горах. Потом пошла молва, что и те остатки вымерли, кто с голоду, кто от заразы. А тут, глядь, явился такой, да прямо в моей деревне. И первое, что он делает, это убийство. А схваченный на месте преступления имеет наглость толковать про какие-то грёбаные указы.
— В соответствии с именным указом от тысяча сто пятидесятого года, — откашлявшись, прохрипел Геральт, — данным Дагридом, королём Каэдвена и Мархий приграничных, primo: ведьмакам дозволяется свободно заниматься своим ремеслом на территориях Королевства и Мархий и изымает оных из-под юрисдикции местных властей…
— Во-первых, primo, — резко прервал его Булава, — уж скоро полвека как Дагрид в прах обратился, а вместе с ним и его именные самодержавные указы. Во-вторых, primo, никакой король ничего у меня ни из-под чего не изымет, потому что король в Ард Каррайге, далече отсюда, а здесь правит местная власть. То есть я. А в-третьих, primo, тебя, братец, арестовали не за ремесло, а за убийство. Оборотня изловить да лешего пришибить — такое твоё ведьмаково дело. А вот людей резать — на это никакой король тебе права не давал.
— Я встал на защиту…
— Дарыл!
Громила послушно врезал Геральту кулаком, на этот раз по шее.
— Ты повторяешься, — войт поглядел на потолок, — это раздражает. А ты знаешь, до чего может довести раздражение? Даже такого спокойного человека, как я?
Ворона моргнула стеклянным глазом. Геральт молчал.
— Ты, — сказал наконец Булава. — Ты не ведьмак. Ты ошибка. Тебя надо исправить. Надо вернуть тебя в это ваше горное Гнездовище, о котором люди болтают. Уж не знаю, как оно там у вас. Может, такого ублюдка, как ты, разбирают на отдельные части, чтобы сделать из них новых ведьмаков, получше. Ведь там у вас так делается, ага? Из разных человеческих кусков ведьмаков складывают, сшивают или склеивают, или как оно там. Люди разное говорят. Ну да ладно, что попусту болтать… Я тебя, неправильный ведьмак, отправлю обратно в горы, за Гвенллех. Через неделю.
Геральт молчал.
— Ты даже не спросишь, почему через неделю? — войт оскалил жёлтые зубы. — Ты ведь любишь ссылаться на указы и законы. Так и я стою за закон. А закон такой, что пришлым сюда, в деревню, с оружием входить запрещено. А ты вошёл с оружием.
Геральт хотел возразить, что он не вошёл, а его втащили. Но не успел.
— Наказание, — постановил Булава, — двадцать ударов кнутом. Исполнить наказание поручаю присутствующему тут Дарылу, а рука у него тяжёлая. Раньше, чем через неделю, ты на ноги не встанешь. Ну же, берите его. На двор и привязать к столбу…
— Эй, стойте, — остановил громил входящий в комнату мужчина в бурой епанче, понизу сильно забрызганной грязью. — Тебе, Булава, только бы к столбу да кнутом! Ведьмака моего хочешь покалечить? Так вот нет же. Мне ведьмак нужен целым и здоровым на стройке.
— А тебе какое дело, — войт подбоченился, — не встревай в исполнение наказания, Блауфалл. Уж и без того терпеть приходится, что ты у меня людей из деревни на барщину забираешь. Но в юрисдикцию мою не лезь, не твоё это дело, моя юрисдикция. Преступление должно быть наказано…
— Шиш тебе, а не преступление, — прервал его Блауфалл. — Нет тут никакого преступления, есть самозащита и спасение людей. Ты морду-то не криви, у меня свидетель есть. Прошу сюда, поселянин. Ну-ну, не бойся. Говори, что и как.
Геральд узнал крестьянина. Того самого, которого он вчера спас от грабителей, и который удрал в лес вместо того, чтобы поблагодарить. Отца девчонки, которую он помнил раздетой до нижней сорочки.
— Удостоверяю… — просипел мужик, указывая пальцем на Геральта. — Удостоверяю своим словом, что оный вьюноша от разбойников оборонил … Имение в разор не дал… Дщерь мою от посрамления спас… невинной из лап разбойничьих вызволил…
— А тот дезертир, — подсказал Блауфалл, — бросился на него с топором, юноша только защищался. Самозащита! Подтвердите, поселянин, что так и было.
— Так и было… Ей-ей, не сойти мне с места, вот так и было! Господин войт, парнишка-то вовсе не виноват! — крестьянин был бледен и говорил неестественно громко. — Господин войт! Пустите его, просим вас. А вот тут… будьте милостивы, возьмите… за то, что… за то… эээ… Может, расход какой или вред был… Мы рады возместить…
Униженно кланяясь, мужик вручил войту кошелёк. Булава быстренько спрятал его в карман своих широченных штанов, да так ловко, что кошелёк и не звякнул.
— Самозащита! — фыркнул он. — Человека на куски мечом посёк. Невинный вьюноша… Уж я бы его…
Они вышли во двор. Громилы вытолкнули Геральта, не развязывая ему рук.
— А ты, Блауфалл, с чего это так тебя припекло, что даже мне сюда свидетеля приволок? Так тебе нужен этот ведьмак?
