— Канавы. Этот ров и есть канава, канал, по которому когда-то отводили воду из шахты. Мы, как ты, несомненно, знаешь, находимся в той части королевства Каэдвена, что называется Верхней Мархией. Богатство Верхней Мархии — полезные ископаемые: главным образом соль, но также и серебро, никель, цинк, свинец, лазурит и прочее. По крайней мере, так было когда-то, сейчас полезных ископаемых становится всё меньше. Ничто не вечно.
Геральт слушал молча.
— Видишь этот холм впереди? Он называется Подкурок, так на официальных картах пишется. А всё оттого, что лет сто тому назад мужик по имени Подкурок случайно выкопал там серебряный самородок величиной с кочан капусты. Тут, конечно, сразу же завелась шахта, врезалась в склон холма. Здесь добывали много серебра и галены — свинцовой руды. Но чем глубже рыли рудокопы, тем сильнее досаждала им вода. Таких канав, как эта, было много, ты их увидишь. Наконец, затраты на водоотведение сделали добычу нерентабельной. Рудокопы разъехались в другие края. Оставив после себя лабиринт коридоров и штолен, частично затопленный. А теперь самое интересное: заброшенную и затопленную шахту захватили и заселили бродячие затравцы. Я полагаю, ты знаешь, что такое затравцы?
— Затравцы, — отчеканил Геральт на одном дыхании, — это небольшие существа, похожие на песьеглавых обезьян. Стадные, живут под землёй, в темноте. В стаде опасны…
— Чертовски опасны, — прервал его старательный ответ Престон Хольт. — И довольно часто в этом на собственной шкуре убеждаются старатели-дилетанты, ковыряющиеся на склонах Подкурка в поисках серебра, которое всё ещё тут можно выкопать. О, а вот и иллюстрация к моим рассуждениям: то, что там белеет, — это палатки и фургоны. Мы попадём прямиком в лагерь отважных копателей. Первых этой весной.
Отважные копатели спервоначалу выслали к ним делегацию, вооружённую лопатами и дубинками. Грозные физиономии выражали простую мысль: а ну, пошли вон, приблуды, мы тута первее всех были! Однако скоро лица их смягчились — пришельцы вовсе не оказались нежеланными конкурентами. И вот на недавно ещё враждебных обличьях просияла прямо-таки радость.
— Мать честная, всем богам спасибушки! — возопил главный копатель, пряча за спину мотыгу, которой только что воинственно размахивал. — Батюшки-матушки, это ж сам благородный господин ведьмак! Нам уж знатко стало, что вы тутока недалече, дак спосылать за вами давеча намерились! А тут и вы — да сами, как с неба нам, как с неба!
— Такое моё обыкновение, — Престон Хольт выпрямился в седле. — Падать с неба к тем, кто во мне нуждается. Ибо аз есмь ведьмак.
К копателям присоединилось несколько причитающих женщин. Становилось всё громче и всё бестолковее. Престон Хольт жестом и голосом потребовал порядка. Однако нескоро ещё удалось выяснить, в чём нуждаются копатели и их бабы.
— Ведьмак надобен, ведьмак! — орал, размахивая мотыгой, главный копатель. — Парнишку нашего утащили твари подземные, под горою сущие! Напали, сцапали, в пропасть уволокли! Кто ж его теперь спасёт, коли не вы?
— Не прошло и двух недель, как я предостерегал вас, — сказал Хольт, — чтобы вы держались подальше от шахты и штольни. Что я вам говорил? Чтобы копать с той стороны горы. Парнишку, говорите, затравцы унесли? Сколько лет? Пять? Давно? А, позавчера? Что-то вы не спешили посылать за мной. Сойди с коня, Геральт.
Престон Хольт спешился. Геральт не мог не заметить, что это далось ему нелегко. И он сильно хромал на левую ногу. Жестом он отогнал баб, которые с воем обступили его. Недолго поговорил со старым копателем, потом потянул Геральта за рукав.
— Что ж, юный ведьмак, — сказал он. — Надо помочь бедным людям, пострадавшим от чудищ. Потому что нас только что наняли.
— Если затравцы утащили парнишку позавчера, — буркнул Геральт, — то вряд ли он ещё…
— Жив? Да, шансы невелики. Но, может, найдём хотя бы… Гм… Дадим матери возможность похоронить то, что осталось… Что за сомнения, юный Геральт? Ты только что без раздумий бросился защищать девичью честь и зарубил человека насмерть, а тут вдруг сомневаешься?
— Разве я что говорю? — Геральт пожал плечами. — Или сумлеваюсь? Не сумлеваюсь я.
На склоне холма сохранились остатки деревянных конструкций, похоже, приводов для водоотвода. Там зияла шахта, частично обрушившаяся, открывавшая пропасть.
— От шахты остался только ствол, — объяснил Хольт, — и штольня, вон там. И тот, и другая ведут к верхнему отвалу. Отвал извилистый, потому что идёт вдоль жилы, полностью выработанной. Оттуда идёт выбитый в породе коридор, спускающийся в нижнюю штольню, ещё более извилистую, с многочисленными ответвлениями. А ниже — ещё одна штольня, но полностью затопленная. Там-то и обретаются затравцы. Там могут быть ещё какие-то провалы, переходы в естественные пещеры.
