— Богиня, — молвила она тихо. — Сделай так, чтобы ведьмак Престон Хольт там, в загробном мире, вкусил заслуженный покой. Дай ему на том свете в избытке того, чего у него в жизни было мало или вовсе не было. А если он в чём согрешил, прости его и помилуй. Нет в этом мире безгрешных.
Зоэ, Фервида и Гипполита, девушки из «Лорелеи» стояли рядом с ней, склонив головы. Зоэ вдруг приблизилась, поставила перед богиней вторую свечу.
— Это… — она запнулась, увидев вопросительный взгляд Пампинеи. — Это для другого ведьмака… Того, молодого.
— Но он, — вздохнула Пампинеа, — кажется, ещё жив?
— Ну, я так, — прошептала Зоэ, — на всякий случай…
Все склонили головы. Богиня смотрела на них золотыми глазами.
До распутья Геральт добрался к вечеру. Он сразу узнал это распутье, а помог ему в этом ворон. На этот раз была не стая, а всего один ворон. Ворон кружил над распутьем и каркал.
Если бы Геральт был опытнее или если бы он внимательнее вслушался и задумался, он, может быть, расслышал бы в вороньем карканье предостережение. Вернись, каркал ворон. Не езди на север, там таится опасность. Вернись.
Но для Геральта карканье было всего лишь карканьем. Геральт не распознал в нём предостережения. Он пришпорил Плотву и поскакал.
На север.
Ворон каркал.
У лежащего на обочине человека голова была разбита палицей или шестопёром, а ключица и грудь разрублены мечом.
Геральт подъехал ближе, вгляделся с высоты седла.
Убитый, похоже, был охотником. Выпряженная и вытолкнутая с дороги телега нагружена была силками, ловушками, капканами и прочими принадлежностями охотничьего ремесла. Удивительно — на телеге лежало несколько связок мехов, притом дорогих: бобровых, лисьих и куньих. Кто бы ни убил охотника, он явно сделал это не с целью грабежа.
Если бы Геральт пошевелил мозгами, может, он и догадался бы, почему погиб охотник, и что из его имущества понадобилось убийцам. А если бы догадался, то избег бы великого несчастья.
Но Геральт не догадался. Он пришпорил лошадь.
Он ехал на север. По направлению к городку Франкталь.
И к храму Мелителе в Эльсборге.
За городком Франкталь, в долине с тем же названием, буковые и дубовые леса уже окрасились в осенние цвета, так ярко контрастирующие с тёмной зеленью сосен и елей. По долине змеился ручей, в его широкой излучине виднелся окружённый стеной Эльсборг с храмом богини Мелителе.
Рощица белоствольных берёз на расстоянии примерно стаи от храма скрывала руины старой фермы, совершенно разрушенный каменный домик и унылые остатки деревянных построек. Это место троица, за которой следил Геральт, выбрала для привала, а поскольку смеркалось, то наверняка и для ночлега.
Геральт остановился неподалёку, среди букового леса.
Пришло время решать.
Их трое, думал Геральт, глядя на руины, среди которых мигало пламя костра. Трое, а одного из них Артамон назвал мастером меча. Справлюсь ли я?
Он решил ждать до рассвета. Даже если кто-то из троих не спал и оставался на карауле, любого перед самым рассветом одолеет сон. Наилучшие шансы даст мне внезапность, подумал он.
Ждал. Долго.
Над горизонтом появилась тонкая светлая полоска. Предвестие брезга.
Геральт встал, вынул меч.
Он двигался бесшумно, несмотря на это их кони, кажется, почуяли его, потому что один из них всхрапнул, топнул. Но это была единственная реакция.
Догорающий костёр освещал пролом, дыру, зияющую в стене. Он пошёл туда. Вошёл в пролом, осторожно обходя обломки кирпичей. Сделал ещё один шаг. И этот шаг погубил его.
Он наступил на железо. Челюсти капкана захлопнулись и схватили его за лодыжку, острые зубы пронзили голенище. Боль принудила его сесть, бросить меч; он схватился обеими руками за челюсти, пытаясь раздвинуть их. Не смог, железо вонзилось глубоко, пружина не уступала. В то же мгновение кто-то выскочил из укрытия, схватил цепь ловушки и дёрнул её, потащил Геральта по земле. Геральт сложил пальцы в Знак, но кто-то сильно пнул его в локоть, помешал. Двое других выскочили из темноты, на ведьмака посыпались удары окованных палиц. Несколько попали по голове. По рукам, которыми он закрывался, он услышал, как хрустнула кость. По пальцам, он перестал их чувствовать. Боль затмила ему зрение.
Кто-то ударил дубиной по челюстям капкана, вбивая стальные зубы глубже в лодыжку, усиливая боль. Ещё один удар, зубы дошли до кости. Геральт не выдержал и закричал. Другая дубина ударила его по ключице, ещё одна по рёбрам, по колену, опять по рукам, по сломанным уже пальцам. И по голове. И опять по голове, очень сильно. Икры посыпались из глаз, а потом мир распался в пульсирующую мозаику.
— Хватит, — сказала Мериткселл. — Хватит, а то вы его убьёте. Если уже не убили! Он хоть дышит ещё?
— Дышит, дышит, — заверил Цибор Понти, срывая у ведьмака медальон с шеи. — Жив.
— Надо бы немного крови, — заметил Борегард Фрик. — Для более сильного впечатления.
— Раны на голове кровоточат сильнее, — с видом знатока рассудил Понти.
