Это были первые числа сентября — а кто знает, может, чуть позже или чуть раньше — когда Геральт добрался до окрестностей Ард Каррайга и смог издалека полюбоваться на столицу, на её впечатляющие башни и башенки с сияющими медными куполами и шпилями.
Он остановил Плотву на пригородном холме, около свалки и глядел несколько минут. Не слишком долго, главным образом, из-за мух. Но ещё и потому, что спешил на север. Он даже боялся подумать о том, что может опоздать.
На перекрёстке он выбрал направление, указанное дорожным знаком.
В Бан Феарг.
Трактир «Под Раком и Улиткой» в Бан Феарге, так же, как и все трактиры, принадлежащие Эзре Метцгеркопу, имел новую вывеску. Она, кроме позолоченных букв в названии, украшена была баронской короной с семью лучами и четырьмя жемчужинами, сообщая о титуле владельца. Вывеска была столь прекрасна, что несколько дней после того, как она появилась, жители Бан Феарга толпами приходили с восхищением обозревать её. Ясное дело, доходы трактира от того весьма увеличились. С тех пор, как «Под Раком и Улиткой» получил новую вывеску, найти там свободное место стало трудно, трактир всегда было полон.
И сегодня тоже, поэтому Лозадо Кросс, охранник трактира, с неудовольствием глянул на новых гостей, трёх всадников, женщину и двух мужчин, зная, что ему сейчас придётся их выпроводить. А эти трое всадников, подумал сообразительный охранник, не принадлежали к тем, кто покорно снёс бы отказ. Веснушчатая женщина с льняной косой и зелёными глазами. У одного из мужчин сломанный нос, другой коротко острижен, чуть не наголо. Все трое вооружены до зубов. Лозадо Кросс чуял, что надо бы позвать на помощь остальных охранников, но постыдился — он не был слабаком и до сих пор справлялся со всеми трудными ситуациями. Он скрестил руки на груди и решил посмотреть, как пойдут дела.
А дела явно шли нехорошо. Веснушчатая женщина со злыми глазами нагло направила лошадь прямо на крыльцо, копытами чуть ли не на ступени, а руку держала на рукояти меча. Тот, со сломанным носом, тоже подъехал, стукнул о луку седла грозно выглядящей окованной дубиной.
— Мериткселл, Цибор, бросьте, — позвал сзади стриженый. — Нам это не годится. Гляньте на вывеску. Здесь явно набавляют цену за золотую корону и буковки, да мы просто разоримся. Давайте поищем другой трактир. Без позолоченной вывески, со жратвой простой, но хорошей. Дальше, в путь!
Лозадо Кросс вздохнул с облегчением.
Вывеска трактира «Под Раком и Улиткой» в Бан Феарге была совсем новая, краска и позолота на ней выглядели совсем свежими. А ещё она была украшена большой золотой короной с семью лучами и четырьмя жемчужинами.
Вокруг веял упоительный аромат варящихся раков.
Геральт намеревался остановиться и войти, хотя бы затем, чтобы поздороваться со знакомым ресторатором. Однако передумал. Он помнил, что в таких заведениях бывали соглядатаи префекта. А ему не хотелось, чтобы Эстеван Трильо да Кунья узнал о его путешествии на север.
Он повернул лошадь и уехал.
В окрестности Рокаморы он прибыл ночью. Светила полная луна, в имении горели огни, долетал запах дыма. Геральт не собирался приближаться и тем более въезжать. Он лишь постоял несколько минут на холме, посмотрел. Потом пришпорил Плотву, пустил её рысью.
Юпитер Мелло, королевский пристав обвёл пустое помещение недоумевающим взглядом.
— Никого нет? — недоверчиво спросил он. — Никто не пришёл?
— Ага, вроде того. — Йон Бервоетс, староста Бан Филлима, поскрёб в затылке. — Выходит, что никто…
— Не понимаю, — помрачнел пристав. — Совершенно не понимаю. Ещё вчера рвались, отталкивая один другого… И неудивительно, имение прекрасное, расположение — лучше не бывает… А сегодня будто мор на них напал. Никто не будет участвовать в торгах? Не понимаю. Почему?
— Тут такое дело, господин… — староста снова почесался. — Перепугались людишки. Забоялись.
— Забоялись? Чего?
— Говорят… — запнулся староста. — Говорят, что имение это проклято. Рокамора — по-эльфийски «месть». Хозяин, тот ведьмак, которого в Стурефорсе казнили, из мести проклял это место…
— Суеверие! Люди в это верят?
— Да как же не верить? — староста отвёл глаза. — Когда многие видели…
— И что же они видели?
— Привидение.
— Что?
— Привидение там ночью явилось, на холме около Рокаморы. Многие видели. Светло было, луна полная… Лошадь — привидение, и сам — привидение, с белыми волосами… Точно он, как есть. Тот ведьмак, коего казнили, возвращается привидением. Мстить, значит, будет…
— Суеверные деревенщины! — фыркнул пристав. — Темнота! Привидение им привиделось, балбесам. Чёртовы невежды! Деревенские дураки!
Правду говоря, ещё дед Юпитера Мелло пахал целину деревянной сохой и гадить ходил за амбар, но нынешний королевский пристав предпочитал об этом уже не помнить.
— И что мне теперь делать? — он развёл руками. — Приказано мне начальством эту Рокамору продать с молотка в пользу казны… Эй! А вы кто такой?
— Прощенья просим, — сказал прибывший. — Туда ли я попал? Продажа с торгов имения Рокамора — это здесь?
— Здесь, — сказали в один голос пристав и староста.
