- Боже мой, Алеша! - воскликнул Гриша. - Откуда ты? Как? Все радостно поднялись навстречу Алексею: маленькие, разоренные именьица Львовых и Сомовых в Смоленской губернии в верховьях Днепра стояли друг против друга, через реку только, и семьи их сжились исстари, как родные. Вид Алексея был обветренный, боевой и чрезвычайно потертый. На груди его был Георгий и помятый университетский значок. Лицо его было исхудало и хмуро. Он никому не говорил об этом, но участие в убийстве Распутина чрезвычайно тяготило его теперь: от себя он, прямой человек, не мог скрыть, что кровь пролита была напрасно...
- Прямо с позиций... - отвечал Алексей, целуя руку Лидии Ивановны, которая осторожно и нежно поцеловала его в повязанную белым бинтом голову. - Со вчерашнего дня все ищу тебя... - обратился он к Грише.
- Садитесь, садитесь, Алексей Николаевич... - говорила Лидия Ивановна. - Вот рядом со мной...
- Только не Николаевич, а просто Алексей, как в старину...
- Нет, не просто Алексей, как в старину, а милый, хороший, честный Алексей... - поправила его хозяйка. - Галочка, ему одному в накладку...
- А вы, что же, уже все в прикуску только?
- Как когда... - отвечала Лидия Ивановна. - Больше все в приглядку... У нашего правительства в душе распустились цветы - мы должны быть и этим довольны...
- Ну, ты черносотенка... - сказал Андрей Иванович. - Что подумают о нас наши молодые бойцы?
- Бойцы цветами тоже не совсем довольны...
- Ну а как теперь фронт? - спросил Андрей Иванович.
- Никакого фронта уже нет... - омрачившись, отвечал Алексей. - Дикие, озверевшие банды несутся во все стороны по железным дорогам, все разрушают, все убивают. Не знаю, как и проскочить удалось мне...
- А это старая все? - спросила Лидия Ивановна, указывая глазами на повязку.
- Да. Что-то опять разболелась... - отвечал Алексей. - Должно быть, какой кусочек остался... Да, с армией кончено, кончено, может быть, и с Россией... И что сталось с людьми, понять не могу! Вот только что на моих глазах женский батальон Бочкаревой повел атаку на германские окопы и потеснил немцев. А наши залегли по кустам и открыли огонь по своим же женщинам в затылок, потому сказано: без аннекций и контрибуций!.. Николай Гвозданович - помните, Галочка, такой высокий, с огромными усами, который все шутил с вами, когда вы провожали нас?.. - так отошел он в сторонку в кусты и застрелился. А хороший боевой офицер, золотое оружие имел, смерть сотни раз в глаза видел... Извините, вы чему, собственно, улыбаетесь, господин... господин...
- Георгиевский... - подсказал тот. - Конечно, я не хотел оскорбить вас, но меня все же поражает эта власть отживших предрассудков даже над культурными людьми...
- Каких предрассудков? - нахмурился Алексей.
- Да вот хоть поступок вашего товарища... - отвечал Георгиевский. - Ведь всякий культурный человек должен понимать, что у всякого времени свое задание, что человечество, как и всякий живой организм, меняется и что если теперь на наших глазах в муках рождается новое человечество, то для чего же делать из этого драму?
- Видел я, как из человека рождается орангутанг, страшный и злой, но рождения человека нового я не видел... - сказал Алексей сухо.
- Вы ошибаетесь: рождается именно новый человек... - настойчиво повторил Георгиевский. - Будущее не за господином Корниловым и его присными, а...
- Милостивый государь, - холодно и строго сказал Алексей, вставая. - Я не имею чести знать вас, но я категорически запрещаю вам отзываться непочтительно о генерале Корнилове в моем присутствии...
- Позвольте: мы, надеюсь, пользуемся все одинаковой свободой слова здесь? - твердо отвечал Георгиевский.
- Не знаю-с... Но за эту вот свободу слова о генерале Корнилове, честнейшем и мужественнейшем патриоте, я заставлю отвечать всякого...
- Что это? Дуэль? Мы не рыцари средних веков, господин капитан!..
- Оставьте, Алексей, прошу вас... - вмешалась Лидия Ивановна. - Для меня... Пожалуйста...
- Не беспокойтесь, здесь я себе ничего не позволю... - успокоил ее Алексей и снова обратился к Георгиевскому: - По вашему призывному возрасту и штатскому костюму я вижу, что вы не охотник до вооруженных столкновений, но...
- Господин Георгиевский теперь в продовольственном комитете делами ворочает... - с легкой насмешкой сказала Лидия Ивановна. - Они кормят нас прокислыми отрубями и обещаниями рая и блаженства в будущем. Сегодня вместо хлеба из отрубей нам предложено было по чайнику, а по сахарному талону выдавали калоши, пару на одну семью...
- Лида! - с укором воскликнул Андрей Иванович.
- Отстань, Андрей Иванович! - раздраженно отмахнулась та.
- Но неужели у вас там все в погонах ходят, Алеша? - спросил Гриша, чтобы замять поскорее неприятную сцену. - Здесь это небезопасно...
- Нет, и там многие сняли... - отвечал Алексей. - Но я считаю, что я их заработал честно. И возвратить их я могу только тому, от кого я получил их, а не первому встречному... адвокату...
- Браво! Вот это так! - воскликнула Лидия Ивановна.
- Но надо же считаться с моментом!
