Лаптинская со временем стала не только ближайшей сторонницей Распутина, но и самой непримиримой «к врагам и недоброжелателям отца Григория». Интересные зарисовки оставила в своих мемуарах подруга царицы Лили Ден. Они примечательны тем, что госпожа Ден хоть и много раз встречала Распутина, но никогда не принадлежала к числу его адептов.
О Лаптинской вспоминала: «Акилина изображала сестру милосердия, и многие ей верили. Она имела большое влияние на Распутина, и он, забыв об осторожности, сделал ряд имевших печальные последствия признаний Акилине, которая все услышанное использовала во вред императорской семье… Полагаю, что, несмотря на ее козни и хитрости, Акилина все же была привязана к Григорию Ефимовичу и подчас ей было стыдно за свою предательскую роль». Далее Лили Ден сообщала, что в первые дни революции «аль-тер эго» Распутина покинула Царское Село, а вскоре «мы узнали, что она живет в семье одного из самых главных революционеров».
Не ясно, что имела в виду Ден, говоря о какой-то тайне Распутина, которую разгласила Лаптинская. И без откровений такого информатора в петербургском обществе циркулировало столько всяких нелицеприятных для царской семьи утверждений, что еще одно в балансе правды и лжи ничего бы существенно не изменило.
Еще более многозначительной представляется вторая обмолвка мемуаристки о том, что после революции Акилина стала служить в доме «одного из самых главных революционеров». Кто под этим определением скрывается, непонятно, но если это случилось на самом деле, то уроки «христианского благочестия», которые давал Акилине ее кумир Распутин, для сестры милосердия прошли даром.
Многие из известных почитательниц Распутина, в том числе и все вышепоименованные, несомненно, принадлежали к типу невротических женщин, склонных к экзальтации. Однако из этого отнюдь не следует, что они готовы были не только поклоняться кумиру, без которого их жизнь бессмысленна и бледна, но и стать его наложницами. Во всяком случае, кроме каких-то туманных намеков на «банные оргии», никаких сколько-нибудь надежных свидетельств тут нет.
Естественно, может возникнуть контраргумент, сводящийся к тому, что вообще-то сексуальные отношения между мужчиной и женщиной по большей части это тайна двоих. А если речь идет о «групповом экстазе»? В таком случае, конечно, все участники входят в число посвященных. Применительно к жизни Распутина в Покровском вообще нельзя говорить ни о каких оргиях, для этого нет ни малейшего основания. Что же касается «традиционных сексуальных приемов», то и здесь никаких «свидетельств» нет и не было никогда, хотя на них без устали ссылаются. О том, как некоторые возникали, выше пришлось уже говорить.
Эти «свидетельства» появились в обращении в Петербурге вскоре после того, как окончательно выяснилось, что сибирский крестьянин стал другом царской семьи. Никакой интимной подоплеки здесь не было и в помине, хотя беспощадная молва приписывала Распутину чуть не роль хозяина царского дома, якобы бывавшего там в любое время «по своему усмотрению».
В действительности он приходил лишь тогда, когда его вызывали, и большей частью в случаях заболевания цесаревича Алексея. По этому поводу сохранились признания домашних служащих царской семьи, которые видели жизнь монарха и его близких изнутри. Эти ценные свидетельства до сих пор практически не используются при описании жизни и судьбы последнего царя.
«Что касается Распутина, то Государыня верила в его праведность, в его душевные силы, что его молитва помогает. Вот только так Она к нему и относилась. Распутин вовсе не так часто бывал во дворце, как об этом кричали. Его появление, кажется, объясняется болезнью Алексея Николаевича. Сам я видел его один раз. Он был понят мною вот как: умный, хитрый, добрый мужик». (Преподаватель английского языка, англичанин С. И. Гиббс.)
«Я не видела никогда столь религиозного человека (как императрица. —
«Я видела у нас Распутина раза два-три. Каждый раз я его видела около больного Алексея Николаевича. На этой почве он у нас и появился: Государыня считала его праведником и верила в силу его молитв». (Няня царских детей Е. Н. Эрсберг, прослужившая в царской семье 16 лет.)
Но об истинном положении вещей мало кто был осведомлен, да оно и мало кого интересовало. Занимало совсем другое.
