— А почему именно весна 1917? — переспросил Булгаков, — это как-то связано с нашими планами весеннего наступления?
— Нет, Михаил Афанасьевич, — вздохнул Распутин, — это связано с планами наших западных партнеров — Англии, Франции и Америки, в соответствии с которыми к этому сроку Россия должна прекратить своё существование в качестве самостоятельной, суверенной державы.
— Зря вы на них всё разом вывалили, — тихо произнёс Вандам, глядя, как притихшие и ошалевшие от услышанного офицеры расходятся по своим домам-апартаментам, — это мы в разведке насмотрелись и наслушались ещё во время англо-бурской войны, знаем с кем имеем дело, и что из себя представляет «Сердечное согласие»[31] во главе с британцами… Но простым рубакам с кадетских лет вбивали в голову, что армия — вне политики…
— Как и гардемаринам, — добавил Непенин…
— Ничего, перемелется, — уверенно парировал Распутин, — они взрослые люди, имеют право знать правду. Сегодня мы просто наполнили фактами монарший постулат «У России есть только два союзника — армия и флот».[32] Задали правильный и естественный вопрос, как главный политический инструмент государства, его вооружённые силы, может быть вне политики. Это лицемерие от Лукавого. Солдаты, а тем паче офицеры должны понимать, что происходит в мире и в России, чтобы не стать слепым орудием в руках международных мошенников и политических авантюристов.
— В таком случае знаний, выплеснутых на них, категорически недостаточно, — возразил Непенин. — Сегодня от вас они узнали, что их предали и хотят уничтожить союзники по коалиции, свои и иностранные гешефтмахеры, депутаты государственной Думы и даже собственные военачальники, попросту — все! Как с этим жить дальше? Не удивлюсь, если кто-то наиболее впечатлительный к утру ляжет виском на ствол револьвера.
— Ну что вы, Адриан Иванович, — возмутился Распутин. — Я даже не планировал оставлять их наедине с этими горькими фактами, потому и предложил собраться сегодня вечером ещё раз, пообещав ответить на насущный вопрос «что делать?» И у меня есть план! Но прежде необходимо осознать масштабы нависшей угрозы, ощутить её дыхание. Обида — совершенно не тот полуфабрикат, из которого можно изготовить что-то удобоваримое, но пока это главный мотив, торчащий из всех щелей. Так не годится. Это — путь в русский бунт. Надо срочно исправлять ситуацию.
— Ну хорошо, убедили, — кивнул Вандам, выслушав страстную речь Распутина. — Тогда поделитесь своими планами с нами, людьми подготовленными и понимающими, с какими мерзавцами мы имеем дело.
— Так ничего не изменилось, — пожал плечами Григорий, — планы диктуются исходными обстоятельствами, а они всё те же, что во время нашей первой встречи, те же, что я озвучил генералу Потапову, исходя из информации, собранной военным ведомством…
— Простите, не присутствовал, — перебил Распутина Вандам.
— Речь шла о всеподданнейшем докладе генералов-квартирмейстеров, представленном в начале 1916 года, где говорится о неизбежности социальных потрясений в случае, если немедленно не национализировать железные дороги, оборонную промышленность, банки, не положить конец воровству Земгора и о необходимости скорейшего выхода из войны под любым благовидным предлогом.
— Слышал, но даже не надеялся, что государь пойдёт на столь радикальные перемены…
— Это суверенное право суверена, простите за каламбур. Я говорил Потапову, что игнорирование обстоятельств не изменяет их, но здорово влияет на последствия…
— Прикажете самовольно взять на себя функции государственного управления? — криво улыбнулся Вандам. — Боюсь, что даже будучи облеченными правительственными полномочиями, мы вряд ли остановим сход лавины.
— Лавину не остановить, — согласился Распутин, — но слегка подредактировать направление её движения вполне можем. Вот смотрите, как выглядит структура заговора…
Распутин положил перед собой чистый лист бумаги и взял в руки карандаш.
— Из Петрограда вся картина не видна. Кажется, что разные люди совершенно случайно испытывают одни и те же чувства, говорят похожие слова, оказываются в нужное время в нужном месте. Не только зрители, но даже присутствующие на сцене актёры не догадываются, что получают инструкции из одного центра. Это становится видно только после получения конфиденциальной финансовой информации — кто, кому, когда и сколько платил.
— Именно за этим вы ездили в Стокгольм?
— И за этим — тоже. В результате анализа денежного и вексельного оборота удалось выявить три пересекающиеся инициативные группы, каждая из которых ориентирована на выполнение отдельной задачи, но в совокупности они создадут необходимые и достаточные условия для государственного переворота…
Распутин нарисовал три пересекающихся круга. В первом размашисто вывел слово «хлеб». Задумавшись, перечеркнул написанное, исправив на «голод».
