Зуев даже не пытался узнать, что мог сказать "доктор" немецким солдатам, Восхищение этим человеком, зародившееся на глазах офицерского собрания во время ловкого разоружения Стаськи – зазнайки Балаховича, с каждым часом только росло, превращаясь в уверенность “Этот может всё!” Никогда еще отряд особой важности не воевал так нагло и эффективно. Чего стоила одна операция по захвату заставы! Когда Николай, изображая денщика “герра гауптмана”, и Грибель под видом его адъютанта появились перед окопами ландвера, он начал молиться, представляя, что произойдёт при обнаружении их нехитрого маскарада. Однако немцы, аккуратно составив винтовки в пирамиды, послушно построились перед заставой, и даже особо не удивились объявлению о своем пленении. То же самое повторилось на немецкой мортирной батарее с той лишь разницей, что её начальник решил погеройствовать. Николай не понял, что произошло. Доктор не сделал ни одного движения, не потрудился даже вытащить руки из карманов полушубка. Прозвучал приглушенный выстрел, и германский офицер тихо осел в сугроб. Стрелять через одежду? Зуев запомнил и этот чрезвычайно полезный для разведчика приём. Почему они раньше так не делали? Почему не щеголяли в немецкой форме? Вся прошлая тактика – тихо подкрасться и на “ура” – бросок в штыки. А здесь принципиально другая война и другие результаты – немецкая батарея кидает семипудовые гостинцы на головы тех, кого должна защищать. Неугомонный "доктор" уже укатил на рандеву с основными силами отряда. Эх, жаль, германский штаб возьмут без него, без подпоручика Зуева! В том, что там всё получится, Николай не сомневался. Ну, ничего, у немцев штабов еще много, зато он впервые руководит стрельбой из таких мощных орудий. Непередаваемые ощущения. Мечта любого артиллериста. И расчёты у немцев вымуштрованные – любо-дорого посмотреть.
Для производства заряжания орудие приводится к нулевому углу. Снаряд подаётся на специальном кокоре, поднимаемом к казенной части мортиры четырьмя заряжающими. С железным чавканьем открывается многопудовый затвор. Замочный делает шаг вперед, а прибойничный поднимает свою палку-прибойник, держа ее горизонтально, на уровне затвора.
– Снаряд!
Замочный отступает полшага назад. Кокор на рычагах-параллелограммах поднимается к каморе, совмещая с казёнником тускло отблёскивающий латунью боеприпас. Заряжающий, словно фехтовальщик, делает левой ногой выпад к тому месту, где только что стоял замочный. Прибойничный прикладывает клоц ко дну снаряда и сильным толчком вгоняет его вглубь.
– Есть снаряд!
Заряжающий подтягивает правую ногу и замирает у разверстого замка.
– Заряд!
Куцый стакан гильзы с лязгом вгоняется в чрево орудия.
– Есть заряд!
– Замок!
Замочный закрывает замок и, вскинув правую руку, кричит:
– Готов!!!
В бешеном темпе наводчики крутят маховики грубой наводки. Мортира задирает “голову”, словно волк, воющий на Луну.
Из блиндажа высовывается непокрытая голова Серёги фон дер Лауница. В руке зажата трубка полевого телефона. Из бывшего штаба первого батальона 49-го полка ландвера артиллерийский корректировщик передаёт поправки, губительные для огрызающихся шверпунктов второй линии немецкой обороны.
– Два дальше, три вправо!
– Поправки принял! – перекрикивает канонаду Зуев. Земля под ногами подрагивает. В трех верстах от мортир, над позициями 427-го пехотного полка Германии разверзлось жерло вулкана. Это все 150 тяжелых орудий 12-й армии одновременно начинают артподготовку. Садят по узенькой полоске в полверсты на две. Такую плотность огня трудно себе представить и почти невозможно пережить. Шестая, самая неопытная, необстрелянная бригада, скоро пойдёт в атаку на этом участке в полной тишине, при отсутствии огневого противодействия. Там, где час назад были немецкие позиции, в полуразрушенных блиндажах и блокгаузах стрелки обнаружат полностью седых, неистово хохочущих сатанинским смехом, чудом уцелевших пехотинцев противника. Линия обороны будет прорвана с нулевыми потерями.
Командарм-12 Радко Дмитриев, прибыв к месту прорыва вместе с начальником штаба бригады, будет креститься, шептать молитву, а уходя, произнесёт загадочную фразу: “Теперь я понимаю, что он имел ввиду, рассказывая про наложение взрывных волн…”
Но это всё будет позже, а пока наводчик довернул “барашка” вертикальной наводки и вскричал, как оглашенный:
– Фоярберайт (К стрельбе готов)!
– Пли!
