– Поручик Ставский, ему только штыком рукав пропороли, кожу рассекли и всё.
Григорий беспомощно оглядел импровизированный лазарет. Даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять – без срочной медицинской помощи в строй вернутся не все. Учитывая расстояние до армейских лазаретов, неразбериху, сопутствующую наступлению, ударивший под двадцать градусов мороз и дефицит медперсонала во фронтовых госпиталях, большая часть раненых просто не дождется медицинской помощи. Кто не погибнет от потери крови, скончается от обморожений, геморрагического и травматического шока. Оставшихся добьёт внесенная в рану инфекция. Выживут единицы. Распутин помнил “Дневник ратника”[36] – рассказ офицера, умершего в рижском госпитале в 1915 году, и шок от способа лечения полостной раны, с которой в середине ХХ века справились бы в любой районной больнице. А вдруг среди этих пацанов есть тот самый, от спасения которого зависит его возвращение?
– Илларион Михайлович, – обратился Распутин к Ставскому, отойдя с ним в отдельную комнату, – принимайте командование отрядом. У берега вас ждёт канонерка. На её борту поспешайте к Митаве, ни на кого и ни на что не отвлекаясь. Только умоляю! Обнаружив штаб, не пытайтесь его штурмовать, лучше снесите корабельной артиллерией к чертям свинячим. Нам нужно обезглавить 8-ую армию, сделать её войска неуправляемыми. Всё остальное – второстепенное. И ради Бога – не лезьте под пули. Вы – последний старший офицер, оставшийся в строю. Мы не должны провалить операцию.
Ставский посмотрел внимательно на Распутина, словно ожидал от него чего-то другого.
– А разве вы не возьмёте на себя командование?
– Нет, – покачал головой Распутин, – это ваши люди и ваша ответственность. А мне придётся остаться здесь. Постараюсь, насколько это возможно, помочь раненым…
– Так значит докторский мундир – не маскарад?
– Скажу больше, – усмехнулся Распутин, – это то немногое во мне, что является полной и безусловной правдой. Всё остальное – очень относительно.
Ставский улыбнулся, сбив на затылок папаху.
– Я очень внимательно наблюдал за вами, доктор. Как вы себя ведете под огнём, как выбираете позицию, как двигаетесь на поле боя. Даже проворонил из-за этого выпад полудохлого немца… Простите, но такой подготовки, как у вас, нет ни у одного нашего пластуна. Не знаю, что за войну вы прошли, но сквозь ваши партикулярные знаки отличия явно просвечивают капитанские, а то и полковничьи погоны. И это не только моё мнение…
– Илларион Михайлович, – перебил поручика Григорий, – отдаю должное вашей наблюдательности, но если я пойду с вами, бОльшая часть ваших товарищей не доживёт и до завтра. Поэтому давайте делать то, что лучше всего умеем. Вы уничтожите штаб 8-й армии, я постараюсь помочь выжить тем, кому еще можно помочь. Поторопимся, у нас крайне мало времени. А вечер откровений оставим на потом.
– Хорошо, доктор, – ответил Ставский после секундных колебаний, – я оставлю с вами всех, кто может помочь с ранеными, весь перевязочный материал… Кстати, мы захватили штабную походную аптеку. Лекарь германский погиб, сломал шею, неудачно выпрыгнув в окно. Его имущество – в вашем распоряжении. Всё сделаю, как вы сказали, на рожон не полезу, но… Пообещайте при следующей встрече рассказать о себе поподробнее. Людей, вам подобных, мне лично встречать не приходилось. По рукам?
Ставский сбросил перчатку и протянул Распутину ладонь, испачканную запёкшейся кровью и полусгоревшим порохом. Григорий улыбнулся, крепко пожал руку офицера и неожиданно для себя самого размашисто перекрестил его, чего никогда не делал ни в той, ни в этой жизни.
– С Богом, поручик! Возвращайтесь живым. Встретимся – научу вас пить текилу, все гусары обзавидуются. Так где, вы говорите, аптека?
Больше им не удалось перемолвиться ни словечком. Уже через пять минут Ставский во главе поредевшего отряда особой важности бежал к канонерской лодке, пытаясь вспомнить на ходу – что такое текила, и с чем её едят. Вся его деятельная, любознательная натура требовала продолжения “банкета”, чувствуя прикосновение к тайне. Ради разгадки, положительно, стоит поберечься! Он обязательно выживет и узнает, кто этот таинственный доктор, лицо которого ему кажется таким до боли знакомым…
Историческая справка:
Илларион Михайлович Ставский
