С Распутиным Юсупов познакомился то ли в 1909, то ли в 1911 году в доме почитательницы Григория Ефимовича Марии Евгеньевны Головиной. Позже в своих воспоминаниях Юсупов описывал впечатление, которое на него оказал «старец» — смесь оцепенения и отвращения. Феликс Феликсович писал, что Распутин «обладает сверхъестественной силой, которую можно встретить раз в сто лет».
По просьбе Юсупова Григорий Ефимович лечил его от приступов хронического переутомления (мы уже приводили рассказ князя об этом событии). Любопытно, что ненависть Юсупова, смешанную с трепетом перед силой Григория Ефимовича, Распутии не ощущал. Ясновидец не видел того, что легко было заметить, что называется, невооруженным взглядом.
Решение устранить Распутина в голове Юсупова созрело в разговорах с его близким другом великим князем Дмитрием Павловичем, двоюродным братом царя. Один из немногих уцелевших после революции членов царской семьи, Дмитрий Павлович был горячим противником распутинщины. В своих разговорах с великой княгиней Елизаветой Федоровной, родной сестрой императрицы, князь утвердился в мысли лично убить Распутина, чтобы избавить царскую семью от влияния этого человека. Елизавета Федоровна также мечтала избавить Александру Федоровну от бремени распутинщины, поскольку считала, что царица теряет в присутствии «старца» волю.
19 ноября 1916 года (2 декабря по новому стилю) в Государственной Думе с антираспутинской речью выступил депутат Государственной Думы от Бессарабской губернии Владимир Митрофанович Пуришкевич. Случайно в зале, открытом для высокопоставленных посетителей, оказался и Феликс Феликсович, искавший союзников в предстоящей ликвидации Распутина.
Черносотенец, борец за «чистоту нации», Пуришкевич обладал талантом оратора. Его речь была блестящей и покорила слушателей своей страстностью. «Требуется всего лишь рекомендация Распутина, чтобы возвести самого захудалого гражданина на высокий пост!» — сказал Пуришкевич. И, полуобернувшись к сидящим перед ним министрам правительства, добавил: «Если вы по-настоящему лояльны, если слава России, ее могущественное будущее, которое тесно связано со светлым именем царя, означает что-нибудь для вас, тогда вы опора, вы министры. Поезжайте в Ставку и бросьтесь в ноги царю. Имейте мужество сказать ему, что массы грозят своим возмущением. Угрожает революция, и темный мужик не должен долее править Россией!»
Феликс Юсупов был так впечатлен речью Владимира Митрофановича, что после выступления подошел к нему и прямо предложил Пуришкевичу принять участие в физическом устранении Распутина. Пуришкевич радостно воскликнул: «Это моя давнишняя мечта!» И Юсупов облегченно вздохнул. Круг заговорщиков ширился.
Оставалось подыскать исполнителей и помощников. И разработать план покушения.
Чтобы усыпить бдительность Распутина, который в последние недели не выходил из дома без охраны, Юсупов решил завлечь его в свой дом, сыграв на слабости Григория Ефимовича. Большой любитель женской красоты Распутин не смог бы отказаться от приглашения княгини Ирины Александровны, известной в Петрограде красавицы. Так и случилось. Распутин без колебаний согласился осмотреть «заболевшую» княгиню, которая, к слову, в день покушения находилась далеко от Петрограда — в Крыму, с родителями Феликса Феликсовича.
В число участников заговора вошел Василий Алексеевич Маклаков. Он надоумил Юсупова выбрать наиболее «естественный» способ убийства. «Убийство нужно сделать без шума и оставить против себя как можно меньше улик, — сказал он. — Убить лучше всего ударом. Можно будет потом привезти труп в парк, переехать автомобилем и симулировать несчастье». Любопытно, что в последний момент Маклаков отказался от непосредственного участия в покушении и остался, таким образом, чист.
И все же заговорщики решили воспользоваться сильнодействующим ядом. И для того, чтобы его раздобыть, привлекли к своему делу армейского врача Лазоверта. Кроме того, в группу вошел адъютант Дмитрия Павловича поручик Сухотин.
К началу декабря 1916 года все основные детали предстоявшего покушения были обговорены. Великий князь Дмитрий Павлович обозначил дату — 16 декабря. Это был ближайший свободный день в его насыщенном графике. Впрочем, что за дела были у князя? Он почти ничем не был занят. Он пил.
Достать яд взялся Маклаков. Он принес Юсупову склянку с цианистым калием — сильнейшим ядом мгновенного действия. Подсыпать яд в пирожное и вино взялся доктор Лазоверт. Ему как медику в этом вопросе можно было доверять.
Каким образом в команде заговорщиков оказался офицер английской разведки Освальд Рейнер и оказался ли вообще, непонятно. Проведенное после убийства Григория Ефимовича расследование установило, что выстрел в лоб был произведен из пистолета 45 калибра, который не стоял на вооружении русской армии. Это было оружие английской армии. Но к однозначному выводу об участии в покушении агента английской разведки следствие так и не пришло.
