Спустя почти столетие представители английской разведки говорят, что Рейнер не мог быть участником покушения на Рас путина, поскольку решающий выстрел был произведен крайне непрофессионально. Английский офицер, специалист по тайным операциям, обязательно выстрелил бы так, что смерть наступила бы мгновенно.
Кто их разберет — бойцов невидимого фронта? Ложь — суть их героической профессии. Так что отличить правду от вымысла не могут, порой, они сами.
Чувствовал ли Распутин близкий конец? Нет, вряд ли. Соблюдавший строгие меры безопасности после предупреждения о возможном покушении, полученном от министра внутренних дел Протопопова, возвышению которого Распутин содействовал, Григорий Ефимович без охраны на улицу не выходил. Он непременно отказался бы от поездки в юсуповский дворец, если бы хотя бы на минуту сомневался в дружеском расположении князя.
Это был еще один парадокс. Тонкий психолог, умевший манипулировать сознанием людей, Распутин считал Юсупова не просто своим апологетом, но даже другом! Между тем, Феликс Феликсович был человеком импульсивным, легко возбудимым. Настроение князя можно было прочитать на его лице. Распутин не прочитал.
Другой участник заговора, Пуришкевич, за несколько дней до назначенной даты проболтался о планируемом покушении журналистам. Аккредитованным при Думе репортерам Владимир Митрофанович, любивший работать на публику (как, собственно, любой политик), сообщил не только время, но и место убийства, нарушив, тем самым, данное соучастникам слово хранить тайну. Но Пуришкевичу… не поверили! К его словам давно относились с иронией — как к заявлениям ярого националиста и черносотенца.
И все же есть свидетельства того, что на душе у Распутина было смутно. Вернувшись однажды с прогулки по набережной Невы «старец» якобы сказал домашним, что скоро река будет полна крови великих князей. А прощаясь с царем во время их последней встречи, Распутин сказал: «На этот раз ты благослови меня, а не я тебя».
Незадолго до полуночи 16 декабря 1916 года к дому номер 64 на Гороховой улице подъехал автомобиль Юсупова. За рулем сидел доктор Лазоверт. Юсупов посигналил. Распутин, уже было задремавший, поднялся, выглянул в окно и стал одеваться. Встреча была обговорена заранее. Распутин натянул голубую рубаху, поверх нее — шубу. И пошел к черному выходу, поскольку парадный подъезд дома был заколочен. По пути разбудил прислугу — Анну Николаевну Распутину (свою родственницу), попросив ее запереть за ним дверь. На вопрос — куда едет — ответил, что к Юсупову.
Для встречи «старца» Юсупов приготовил комнату в подвале дворца. Далее — слово самому Феликсу Феликсовичу. Цитата из книги его воспоминаний «Конец Распутина»: «Комната была полутемная, мрачная, с гранитным полом, со стенами, облицованными серым камнем, и с низким сводчатым потолком… Резные, обтянутые потемневшей кожей стулья, шкафчики черного дерева, с массой тайников и ящиков, массивные дубовые кресла с высокими спинками и кое-где небольшие столики, покрытые цветными тканями, а на них кубки из слоновой кости… Шкаф с инкрустациями, внутри которого был сделан целый лабиринт из зеркал и бронзовых колонок. На этом шкафу стояло старинное распятие из хрусталя и серебра итальянской работы XVI века… На полу лежал большой персидский ковер, а в углу, где стоял шкаф с лабиринтом и распятием, шкура огромного белого мед ведя…
Посредине комнаты поставили стол, за которым должен был пить свой последний чай Григорий Распутин… На столе стоял самовар и много разных печений и сластей, до которых Распутин был большой охотник. На одном из шкафов приготовлен был поднос с винами и рюмками… топился большой гранитный камин, дрова в нем трещали, разбрызгивая искры на каменные плиты… Из шкафа с лабиринтом я вынул стоявшую там коробку с ядом, а со стола взял тарелку с пирожными, их было шесть: три шоколадных и три миндальных… Доктор Лазоверт, надев резиновые перчатки, взял палочки цианистого калия, растолок их и, подняв отделяющийся верхний слой шоколадных пирожных, всыпал в каждое из них порядочную дозу яда… во много раз сильнее той, которая необходима для смертельного исхода».
Пока ехали к дворцу Юсупова, наступил новый день — 17 декабря. Последний в жизни Григория Ефимовича.
Юсупов тщательно подготовился к предстоящему убийству, предусмотрев все мелочи. Прислуге было приказано накрыть в нижней комнате чайный стол и разойтись по своим домам. Семья Юсупова, жена и дочь (ей к тому времени было чуть больше полутора лет от роду), отсутствовали — они уехали в Крым. По договоренности с Лазовертом автомобиль подъехал к черному ходу, чтобы никто со стороны не мог разглядеть лица пассажиров. Поэтому доподлинно не известны все обстоятельства той кошмарной ночи — кто участвовал в покушении, сколько было убийц. Случайные свидетели увидели лишь великого князя Дмитрия Павловича, который подъехал на своем автомобиле к парадному подъезду дворца.
Заговорщики уже были в доме. Они заперлись в одной из комнат и, заглушая возбуждение, выпивали. Скоро все они были изрядно пьяны.
