Что стало с убийцами Распутина?
Сразу после того, как по Петрограду поползли слухи об убийстве «старца», Александра Федоровна приказала взять под домашний арест Дмитрия Павловича и Феликса Юсупова. Делать этого она не имела права. Только царь мог арестовать великого князя. Пришлось царю вмешаться, иначе разразился бы еще один скандал. Николай отменил приказ супруги.
На третий день после убийства Юсупов позвонил Александре Федоровне и попросил аудиенции. Царица в этой просьбе отказала, сказав ему, чтобы князь изложил свою просьбу письменно.
А Петроград принял известие об избавлении России от Распутина всеобщим ликованием. Пуришкевича в Думе встретили стоя. Он вошел в зал заседаний под бурные аплодисменты и раскланивался, как какой-нибудь артист.
Имена великого князя Дмитрия Павловича и Юсупова были на устах у всех. Люди на улицах Петрограда ликовали и обнимались, словно это был какой-то праздник. В прессе появились хвалебные статьи об участниках заговора — разумеется, без упоминания совершенного ими акта.
Однако не все встретили смерть Распутина с таким энтузиазмом. В российской глубинке, которая была далека от столичных интриг, Распутина оплакивали, как народного заступника. Церковь же раскололась. Провинциальные священники вспоминали Григория Ефимовича добром, столичные — проклинали. Вспомнились слова Гермогена, что Распутин был достоин своей ужасной смерти. Поползли слухи, что он тоже причастен к убийству. И это было уже ни в какие ворота — епископ был смертельно оскорблен.
Припомнили и громкие высказывания высокопоставленных священнослужителей. Например, отца Иоанна Кронштадтского, глубоко почитаемого царской семьей. Тот якобы при первой встрече с Распутиным спросил его фамилию. Григорий Ефимович ответил. И Иоанн сказал: «По имени твоему и воздастся». Не предрекал ли Иоанн Кронштадтский Распутину ужасную погибель?
Весьма показательна реакция на преступление сына (а это было, несомненно, преступление) великого князя Павла Александровича.
Великий князь приехал в дом Дмитрия Павловича с иконой и портретом покойной матери. Великая княгиня Александра Георгиевна скончалась во время преждевременных родов, которые произошли после несчастного случая. Ее не стало в возрасте 21 года. Но ее единственный сын — Дмитрий — выжил. И
Павел Александрович потребовал у сына, чтобы тот поклялся в непричастности к убийству Распутина перед портретом матери. И Дмитрий поклялся — поцеловав при этом икону.
Что было с другими участниками покушения на Распутина? С Сухотиным — ничего. Он лишь выполнял приказы. Пуришкевич и доктор Лазоверт тут же отправились на фронт на санитарном поезде, организованном Владимиром Митрофановичем, вероятно, специально по этому случаю. В начале марта 1917 года следствие по делу об убийстве Распутина было прекращено. Участников заговора спасла революция, которой они так боялись.
И все же убийство — это убийство. И Александра Федоровна не желала миловать убийц своего «друга» — так именовался в царских письмах Распутин.
Наказание главных участников было «ужасным». Великий князь Дмитрий Павлович был направлен в действующую армию. Но не на восточный фронт, а в Персию, под начало командующего Кавказским кавалерийским корпусом генерала Николая Николаевича Баратова. Участия в венных действиях великий князь не принимал. Это была ссылка, а не направление на верную смерть. Царь Николай вопреки расхожему мнению вовсе не был жестокосердным человеком.
Однако направление великого князя в войска переполошило огромную семью Романовых. В феврале 1916 на имя царя было направлено письмо 12 членов царской семьи. Вот его текст:
«Ваше Императорское Величество.
Мы все, чьи подписи Вы прочтете в конце этого письма, горячо и усиленно просим смягчить Ваше слово и решение относительно судьбы Великого Князя Дмитрия Павловича. Мы знаем, что он болен физически и глубоко потрясен и угнетен нравственно.
Вы бывший его опекун и Верховный попечитель, знаете, какой горячей любовью было всегда полно его сердце к Вам, Государь, и к Вашей родине.
Мы умоляем Ваше Императорское Величество ввиду молодости и действительно слабого здоровья Великого Князя Дмитрия Павловича, разрешить ему пребывание в Усове или Ильинском. Вашему Императорскому Величеству известно в каких тяжких условиях находятся наши войска в Персии ввиду отсутствия жилищ, эпидемий и других бичей человечества. Пребывание там Великого Князя Дмитрия Павловича будет равносильно его полной гибели, и в сердце Вашего Императорского Величества проснется жалость к юноше, которого Вы любите, который с детства имел счастье быть часто и много возле Вас и для которого Вы были добры как отец. Да внушит наш Господь Бог Вашему Императорскому Величеству переменить Ваше решение и положить гнев на милость.
