Я могла почувствовать отчаяние, страх и потерю, которые скрывались в этом поцелуе. И это пугало меня больше, чем что бы то ни было. Я схватила его за плечи, и моя хватка граничила с болью и отчаянием.
Я направилась к кровати, и Макс проследовал за мной. Возможно, скорость его поцелуя увеличилась, но его руки по-прежнему двигались довольно медленно, и меня это не устраивало. Я начала быстро раздевать его, и он присоединился, помогая мне избавиться от одежды.
И когда мы оба оказались раздетыми, он позволил мне взять инициативу в свои руки и нависнуть над ним. Все на этот раз было иначе…. Я начала покрывать поцелуями его скулы, затем шею, постепенно спускаясь вниз по его телу. Его кожа горела под моими губами. Я поцеловала его в одно плечо, затем в другое, после чего мои губы начали спускаться вниз по кубикам его пресса.
Рука Макса придерживала мою голову. Он приподнял меня, пока мы не оказались лицом к лицу, и поцеловал меня так, что мои губы еще долго останутся опухшими. Я застонала, и он проскользнул внутрь меня одним ловким движением.
Я медленно двигалась вверх и вниз, наблюдая за ним все это время. Каждый раз, когда его бедра поднимались, его руки, находящиеся на моей талии, напрягались.
Я цеплялась за них.
Ранним пятничным утром в начале августа, я внезапно проснулась.
Не было никакого бредового сна, в котором бы я падала навстречу смерти и просыпалась буквально за секунду до приземления. Я проснулась рано утром без какой бы то ни было причины.
Я взглянула на часы. 5:32 утра.
В квартире Ланы было тихо. Выбравшись из кровати, я распахнула шторы. Начинался новый день. Небо было светло-серым. Солнце уже было готово взойти. Большая часть города все еще спала. Улицы были окутаны туманом.
Я скрестила руки у груди и прислонилась к окну. Все было таким умиротворяющим и тихим, но моя интуиция подсказывала мне, что что-то не так. Происходящее напоминало чем-то затишье перед бурей.
Это ощущение тотчас же вернуло меня к мысли о Майкле. С той ссоры между ним и Максом прошло уже несколько недель. Мы с Максом ждали его мести. Звонка. Преследования. Обвинения. Были даже мысли о том, что он зайдет настолько далеко, что заставит кого-нибудь сделать за него всю грязную работу.
Но ничего не происходило. Вообще ничего.
Через несколько недель мне предстоит вернуться к учебе. Мои родители вернутся домой через пару дней. Моя старая, обычная жизнь уже ждет меня с распростертыми объятьями. Однако, сомневаюсь, что я смогу вернуться к прежней жизни. Как я могу сделать это, зная, что произошло с Ланой и кем на самом деле является ее отец?
Отсутствие мести со стороны Майкла должно было меня успокоить, но этого не произошло. Я сильно беспокоилась. В настоящий момент у него было преимущество, и я прекрасно это понимала. Да и он сам знал это. Он выжидал идеальный момент, чтобы нанести удар.
Лана знала, что рано или поздно это произойдет. И это была слишком важная информация, чтобы я могла скрыть ее от нее. Она отреагировала именно так, как я и ожидала. Сняла вину с меня и Макса. Она винила себя за то, что произошло. Она считала, что это произошло по тому, что она скрывается от отца в своей новой квартире. Понадобилось несколько дней, чтобы она снова пришла в норму. Всегда, когда я виделась с ней, я пыталась найти хоть какое-нибудь свидетельство того, что она разговаривала с отцом. Потому что на прямые вопросы она отвечала, отрицательно качая головой.
Мое шестое чувство отказывалось покидать меня, и чем дольше я стояла у окна, наблюдая за восходом солнца над городом, тем более нервной и испуганной я становилась.
Закрыв шторы, я вышла из спальни. Подойдя к холодильнику, я начала искать что-нибудь съедобное. Я пыталась убедить себя, что слишком эмоционально реагирую, и что это ощущение вытекает прямиком из моей паранойи. Я постукивала пальцами по краю холодильника, когда услышала, как газета ударилась о входную дверь. Я выпрямилась и медленно развернулась.
Не могу похвастаться тем, что я постоянно смотрела новости или читала газеты. Все, что я делала, так это читала первую страницу, а затем продолжала заниматься своими делами. Но прямо сейчас я стола, не шевелясь. Часы тикали, холодильник гудел, и я стояла возле него, словно в оцепенении. Мой взгляд был устремлен на дверь. Я подошла к ней и открыла. Газета была развернута и перевязана зеленой резинкой.
Я не потянулась за бумагой. Я просто смотрела на маленький фрагмент первой страницы. Все, что я видела, это профиль лица: один глаз, резкая линия носа и губы, сжатые в тонкую линию. Мое сердце замерло. Все мое тело онемело.
— О Господи, — прошептала я.
