– Явно не простая вилла, – с интересом произнес Оцет, – на острове Баошенгдади такого быть не может.
– Но почему тут никого нет? Где слуги или сам хозяин дома?
Оцет уже было открыл рот, желая что-то сказать, но внезапно раздался отчаянный женский крик, полный ужаса и боли, переходящий в самый настоящий вопль.
– Он идет оттуда, – Оцет кивком указал на дверь, ведущую в западное крыло.
– Я схожу и проверю, – решительно произнес Крату.
– Один? – насмешливо улыбнулся Оцет. – Ты сейчас не в лучшей форме, пока нет. А вдруг там будет Баошенгдади? Он с легкостью убьет тебя.
– Пускай попробует, – Крату покрепче сжал свое копье.
«Меня ведь попросили присмотреть за ним», – вздохнул в своих мыслях Оцет.
– Что ж, пойдем вдвоем, – произнес он вслух.
Они направились к западной двери и, открыв ее, очутились в трапезной. Стол был накрыт на тринадцать персон. Белоснежная скатерть, золотые кубки и серебряные приборы говорили о том, что здесь живут не бедняки. Еда еще не остыла, но никого, разумеется, не было. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь постукиванием часов на одной из стен и потрескиванием дров в камине. У камина растекалась свежая лужа крови.
– Хм… – Оцет в задумчивости присел подле нее. Он обмакнул указательный палец в лужу и попробовал кровь на вкус, – человеческая, женщины на этапе Святого, возраст пятьсот тридцать два года…
Пока он изучал кровь, Крату открыл дверь, которая вела в коридор, очень необычный коридор, который постепенно сужался.
«Какой-то странный коридор…» – подумал изумленный Крату.
Очутившись в нем, он услышал какое-то чавканье из-за угла. Крату нахмурился, но пошел на этот отвратительный звук. Завернув за угол, он увидел мерзкую картину, заставившую его отшатнуться.
Крату взирал на оторванную женскую голову, и ярость начинала клокотать в сердце его. Он узнал эту женщину, это была Ксантиппа из Кровавой секты. Ее лицо застыло в гримасе ужаса, а безжизненные глаза все еще выражали страх. Рядом с головой, из которой медленно текла кровь, лежало и тело, над которым склонилось какое-то существо, поедая его. Была видна лишь спина этого существа, покрытая зеленой чешуей и желтой слизью.
– Что за мерзость?! – воскликнул Крату, скривившись.
В его нос ударил отчетливый запах протухшего мяса, а к горлу подступила тошнота, но он сдержался. Существо услышало его и повернуло свою голову. Вначале Крату увидел алые глаза, а затем и остальное лицо, с которого словно сползла кожа, с клыков капала кровь. Существо это лишь отдаленно напоминало человека, поскольку только голова и руки его казались антропоморфными. Когда же оно полностью встало и развернулось к Крату, он с отвращением заметил, что грудь существа покрыта синей шерстью, из живота его тянутся отвратительные щупальца, а ноги по форме представляют из себя нечто напоминающее курительную трубку и будто сделаны из дерева.
– Мерзкая тварь! – Крату без промедления вонзил свое копье в грудь этого существа. Копье, однако, вошло в тело лишь на сантиметр, и существо даже не пошатнулось, но, схватив своими руками копье, переломило его и бросилось в атаку.
Длинные когти на руках твари пронеслись прямо перед лицом Крату, он еле успел уйти в сторону. Скорость существа поразила его. Крату подскочил сбоку к этому чудовищу и ударил его ладонью по шее, но ощутил сильное сопротивление, будто он простой смертный, который бьет по камню. Он хотел нанести еще удар, но существо перехватило его руку и впилось в нее своими острыми клыками. Дикая боль пронзила Крату, с яростным криком он обрушил на голову твари мощный удар своего кулака. Череп врага хрустнул и существо пошатнулось. В этот миг позади него появился Оцет и одним ударом кулака пробил грудную клетку чудовища, затем вонзил в отверстие вторую руку и разорвал это существо изнутри.
– Вот же тварь! – потирая раненную руку, пробормотал Крату.
– Ксантиппа… – вздохнул Оцет, увидев на полу голову павшего товарища. Он нагнулся и убрал ее и обезглавленное тело в пространственное кольцо.
– Тварь сильна, – выдохнул Крату.
– Да, иначе Ксантиппа была бы жива, – кивнул Оцет.
Он присел около разорванного тела мертвого существа.
– Мне жаль Ксантиппу, я знал ее совсем немного, но она была благородной женщиной, – произнес Крату с уважением в голосе.
– Эксперименты Баошенгдади направлены на создание идеальной формы жизни, – задумчиво произнес Оцет, не обращая внимания на слова Крату, – он пытается добиться этого, делая тело прочнее и наделяя его регенеративными способностями. Это существо, по всей видимости, не обладало регенерацией, но прочности его тела позавидовали бы многие.
– Тебе что, наплевать? – нахмурился Крату.
– Нет, – покачал головой Оцет, не отрывая взгляда от мертвого тела существа, – но я не буду сокрушаться по смерти Ксантиппы.
– Пф, – Крату скривился в презрении.
Подобное поведение казалось ему достойным всяческого осуждения. Он привык, что смерть соратника оплакивается, и даже на войне всегда есть время на выражение скорби.
