Смерть, вдруг прошедшая так близко, лишает сил. К горлу подкатывает горячий ком. Перед глазами плывет.
– Юлиана, – Валентин подхватывает ее за талию.
Он тяжело дышит. Волосы взмокли и закрутились в кудри, а на щеках легкий румянец.
– Пытался догнать подонка, но не смог. Он растворился, черт подери!
– Ты видел его?
– Только силуэт. – Валентин хмурится. – Пойдем отсюда.
Юлиана кивает. Протирает ладони и нервно проводит ими по плащу, но тот не отряхивается.
– Меня пытались убить, – хмыкает она. – И я даже не могу заявить в полицию, потому что была с любовником. А даже если и заявила бы, толку? Я никого не видела. И даже предположить не могу, кто… – Юлиана замолкает.
Они опускаются на ближайшую скамью. Становится еще темнее, чем каких-то полчаса назад, и мрак пугает до жути. Но здесь, возле дороги, кипит городская жизнь. Спешат пешеходы, сигналят машины, лениво переключаются светофоры. Никто и не знает, что кто-то недавно стрелял в Юлиану с Валентином.
– Думаешь, целились в тебя? Я бы не был так уверен. – Валентин садится рядом.
Невооруженным глазом заметно, как он напряжен и готов сорваться с места. Так и происходит. Буквально через пару секунд он вскакивает и, коротко бросив, что сейчас вернется, бежит туда, где в них стреляли. Юлиана начинает бояться, что Валентин не вернется, но вот она со вздохом облегчения видит его стоящим на тротуаре.
– Думал, найду где-нибудь камеры, – фыркает Валентин и разочарованно потирает переносицу. – Вокруг ни одного магазина, а во дворах даже света толком нет.
– У тебя что, есть смертельные враги? – Юлиану лихорадит.
Мимо проходят люди и окидывают их недоуменными взглядами. Да, наверное, она даже приблизительно не представляет, как выглядит со стороны.
– Нет. Хочешь сказать, у тебя они есть?
Юлиана лишь вздыхает. В том-то и дело, что нет. И все же кого-то из них пытались убить.
Пусто на кухне, когда нет Юлианы. Пусть она не домохозяйка, но Илью всегда забавляло ее чертыхание, стоило ей вновь потерять специи или мучительно задуматься о том, сколько пельменей сварить на ужин.
А сейчас Илья одинок, как кусок сыра в холодильнике. И мысль, что жена для него потеряна навсегда, как бы он ни пытался ее удержать, бьет невыносимо больно.
В заварнике настаивается черный чай, и, не дожидаясь, пока закипит вода, он наливает в кружку крепкий чифир, от которого наверняка сведет зубы. Три куска сахара – заглушить горечь. Жаль, нельзя посыпать сахарной пудрой душу, чтобы она стала белая и сладкая и была не видна ее порочная чернота.
Два с половиной года назад мать пришла к нему и рассказала историю о смерти императора Клавдия. По одной из версий, его отравили бледными поганками. Сначала Илья не придал этому значения, но когда мать решила посвятить его в свой замысел…
А теперь, спустя столько лет, грязный секрет разрушил его семью окончательно. И в этом нет вины матери. Илья виноват сам. Илья сделал выбор, и этот выбор погубил все.
Легкий, едва заметный скрип входной двери заставляет Илью насторожиться. Но затем он слышит тяжелый вздох Юлианы.
– Я думал, ты еще долго будешь гуля… – незаконченное предложение обрывается на полуслове.
Илья растерянно смотрит на жену, пытаясь увязать спокойную вечернюю прогулку с грязным плащом, растрепанными волосами и безумными глазами цвета мокрой темной зелени. Она сидит на пуфе, молча разглядывая ссадины на ладонях. И лишь раз рискнула поднять на него взгляд.
– Что стряслось? – Илья ставит кружку с чаем на тумбу и опускается перед Юлианой на корточки.
На ее бледном лице сложно прочитать эмоции. Кажется, она совершенно опустошена.
– В меня стреляли, – нерешительно шепчет Юлиана, будто сознавалась в убийстве. – Не видела кто. Чудом… уцелела.
Илья цепенеет:
– Что ты такое говоришь?
– Я хочу спать, – вместо ответа Юлиана скидывает плащ в потеках от грязной воды на пол.
– Там должны быть камеры… – не сдается Илья. – Собирайся, покажешь мне это место, и поедем в полицию. Пускай посмотрят записи с ближайших камер, уверен, он где-то засветился!
– Нет! – истерически кричит Юлиана и цепляется за руку Ильи.
– А что если это сын Никольских? Что если он решил тебе отомстить? Нельзя закрывать на это глаза!
– Я и не закрываю.
Она проходит в спальню, и Илья не сразу понимает, что она собирает свой глянцевый гламурный чемодан. Без разбору закидывает нижнее белье, костюмы, платья, такой же неопрятной кучей летит обувь. Завершает сбор вещей косметичка и… ненавистная красная коробка, которую Юлиана кладет в чемодан после мучительных раздумий.
– Ты уходишь? – во рту пересыхает.
– Мне надо пожить одной и привести мысли в порядок, – безразлично сообщает Юлиана.
– Мысли? О чем?
– О том, что два года моей жизни – фарс. И продолжать его больше не имеет смысла.
Она закрывает чемодан и катит на колесиках мимо Ильи. Он лишь улавливает любимый аромат духов Юлианы. Травяной унисекс.
– Стой, стой! – вдруг кричит он и догоняет ее уже в прихожей.
Юлиана накидывает на плечи голубое пальто и замирает, в ожидании глядя на него.
– Не уходи, – беспомощно шепчет Илья.
