– Нет!
Юлиана с криком вырывается из сна, и даже ласковые звуки природы, поставленные вместо будильника, вызывают отвращение. Ночная пижама прилипла к мокрому от пота телу. Дрожащими пальцами Юлиана расстегивает пуговицы и подставляет разгоряченную кожу прохладному воздуху. Ее подсознание превратило вчерашний разговор с Ильей в ночной кошмар, заставив метаться в постели долгие часы.
Она пытается выбраться из кровати, но скрученная простыня цепляется за щиколотки. После минутной борьбы все же удается высвободиться и доковылять до ванной комнаты.
Сидя на краю ванны, Юлиана равнодушно смотрит, как набирается вода. Мягкое журчание успокаивает и расслабляет, хотя в голове до сих пор сумятица. Со вчерашнего дня ее слаженная жизнь перевернулась. Сначала злой шутник представился по телефону мертвым Никольским, затем она вскрыла проклятую коробку, поссорилась с мужем… Юлиана упирается затылком в холодную плитку. А если так подумать, все покатилось под откос после той телевизионной передачи.
В обычном ток-шоу, которых пруд пруди, разбирали скандал с одним психотерапевтом. Юлиана смотрела вполглаза, и, насколько поняла, действия врача привели к попыткам суицида у его пациента, но все обошлось. Насколько все было наигранно – неизвестно, однако приглашенные гости вели себя неестественно. А затем, в самом конце, ведущий стал перечислять ужасные трагедии, которые происходили якобы по вине психотерапевтов. И произнес роковые для Юлианы слова: «
А потом сын Никольских слил журналистам, что именно Юлиана лечила его родителей, и началась осада центра с целью выудить подробности. Неизвестно как, но Евгений сумел их приструнить. И спустя неделю они вроде бы успокоились. Но появились новые активисты, и кажется, из этого ада не вырваться.
Хотя жизнь дала трещину еще раньше, когда Илья впервые не пришел ночевать домой. А ведь, если автокатастрофа не вымысел, два года он жил с мыслью, что их дочь погибла…
…Вода льется через край, намочив штаны Юлианы:
– Черт! – она поспешно выключает кран и спускает лишнее.
Сейчас Юлиана примет ванну, и ей станет легче. Конечно, она не смоет грязь с измученной совести, но станет мыслить здраво, а не считать себя безумной, как Вера… Погружаясь в теплую воду с головой, перед глазами встает бледное лицо жены Никольского. Круги под глазами от недосыпа, и все-таки они остаются прекрасными, темными, но при этом ясными. Черные короткие волосы подстрижены рвано и выглядят неряшливо, как и растянутая вязаная кофта. А еще от Веры пахнет мятой – кремом для рук. Но есть в этом мышином личике без косметики что-то необъяснимое. От чего невозможно оторвать взгляд. А ее муж при личной беседе с Юлианой доверительно делится своим чувственным голосом с французским «р»:
Эта импульсивность стоила ему жизни.
***
Юлиана закидывает в сумочку мобильный телефон и с опаской поглядывает на коробку. Но нет, сейчас у нее нет сил копаться в прошлом. Еще большой вопрос – прошлое ли это?
Она надевает пальто, однако перед самым выходом ее останавливает звонок смартфона.
– Алло? – Юлиана даже не пытается скрыть раздражение.
Да, ночью ей не хватало Ильи. Но сейчас разговаривать с ним, все равно, что слышать лязг ножа о точильный камень.
– Мы можем поговорить? – из-за волнения голос Ильи звучит прерывисто.
– Я опаздываю на работу.
– Юлиана, тебе не стоит никуда идти в твоем состоянии…
– Ты все-таки позвонил Евгению?
– Нет, но лучше тебе остаться дома. Я могу с ним поговорить, он все поймет.
Это что, отчаяние сквозит в его голосе? Юлиана упрямо поджимает губы:
