Я ушёл вниз. Под него. Под обрубки. Перекат. Штык в руке — в область ноги. Если это вообще можно было назвать ногой. Я провёл по ней, вглубь, вдоль. Если есть сухожилия — они больше не работают. Тварь завалилась на колено, но не упала.
Я скомандовал возврат. Фрагменты вырвались из задней части его головы. Всплеск гноя. Рваная мякоть. Но он не осел. Даже не пошатнулся. Только закричал — теперь уже с болью. Махая культями, он снова рванулся вперёд. Но теперь — уже медленнее. Пластика была сломана.
Я выжидал. Каждый шаг — в сторону. Плавно. Не допуская ошибки. Как на тренировках в старом блоке. Только теперь — на болоте, среди гнили. Я ушёл за спину. Цель — позвоночник.
Фрагменты — снова в полёт. Все шесть. В основание шеи. Туда, где сходятся нервы, где всё держится на одном узле. Металл вошёл в плоть, как в мёрзлую землю.
Я выждал. Десять секунд. Болото дышало. Он ещё стоял. Потом — команда.
Позвонок — вылетел наружу с мясом. Фрагменты сорвали его, вытащили, как зуб. Резкий рывок. Тело содрогнулось. Ноги разъехались. Он осел. Рухнул на бок. Не мёртвый — но
Я стоял рядом. Дыхание ровное. Кровь всё ещё текла. Но бой был закончен.
Он не встал.
Маны было мало. Рука — пульсирующая, налитая жгучей болью. Каждое движение отдавалось огнём по сухожилиям. Я взглянул на останки Изувера. Его тело ещё дёргалось в последних конвульсиях, но это уже была только рефлексия. Труп. Наконец-то.
Под слоями плоти, почти скрытым, я заметил кольцо. Плотный сегмент, сидящий на обрубке чего-то, что напоминало палец. Я протянул руку. Кольцо было холодным, как сталь из-под снега, и отдавало лёгким свечением. Поверхность — серебро, запятнанное в трещинах. В центре — рубин, тёмный, будто впитавший всё, что когда-либо в нём отражалось.
[ПРЕДМЕТ: Кольцо Изувера]
• Тип: Редкое
• Слот: Кольцо
• Эффекты:
— +15 к максимальному запасу здоровья
— +5% к сопротивлению всем стихиям
— +4% к сопротивлению хаосу
— +0.4 маны/сек (регенерация)
• Состояние: активировано
Все эффекты — нужные. В этом месте —
[ИЗМЕНЕНИЕ ПОКАЗАТЕЛЕЙ]
— Здоровье (HP): 334 → 349
— Сопротивление стихиям: 4% → 9%
— Сопротивление хаосу: 0% → 4%
— Регенерация маны: 0.6/сек → 1.0/сек
Передо мной открылся портал. Он не звучал. Не мигал. Просто
Я выдохнул. Медленно. Позволяя воздуху пройти через всё тело.
Кость в плече начала срастаться. Я выставил её на фиксацию, как учили. Чувствовал, как волокна тянутся. Как организм, усиленный, перегруженный, всё ещё работает. Жив. Значит, может идти дальше.
Я шагнул в портал.
С другой стороны меня уже ждали. Пыль. Дым. Седой стоял первым. Вокруг — остальные. Те, кто всё ещё держался. В руках — арматура. Лопаты. Обломки. Всё, что могло стать оружием. Глаза — в ожидании. Кто-то сжимал зубы. Кто-то готовился к бою. Все ждали, кто выйдет.
Портал выдохнул меня с треском. А затем — схлопнулся. Без света. Без рёва. Как будто вырвали кусок воздуха.
Я стоял. Вся моя форма — в грязи, в слизи, в крови, и не только своей. Спина — натянута, как канат.
— Всё? — спросил Седой. Тихо. Без надрыва.
Я кивнул.
— Там было хуже, чем я думали.
И пошёл в сторону бараков. Рука всё еще болела. Но тень от портала стоявшая за мной исчезла.
ГЛАВА 4 — СТАРЫЕ РАНЫ
Пройдя в барак, я ощутил. Внутри было душно. Сырая теснота из гнилых коек, старых матрацев, тяжелого запаха плесени и пота.
За мной потянулись остальные. Шорох ног, вопросительные взгляды. Но Седой поднял руку и остановил их.
— Потом, — сказал он. Тихо, но так, что его услышали все. — Потом всё расскажет. Сейчас — не лезьте.
Мужики переглянулись, кто-то буркнул, но отступили. Возможно, впервые за долгое время в их глазах промелькнуло что-то вроде интереса или страха. Они видели, в каком виде я вышел из портала. Видели кровь, рваную куртку, следы гнили. Такой внешний вид трудно было имитировать.
— Дай помыться, — выдохнул я, не глядя на него. От меня несло. Болото, гниль, кровь. Всё впиталось в кожу.
Он кивнул и я молча подошёл к канистре, где плескалась мутная вода. Я скинул куртку. Осмотрел руку. Седой прищурился.
— Ты же с окровавленной рукой выходил, — хрипло сказал он. — Я сам видел, из-под куртки кровь капала.
Я молча провёл пальцами по плоти. Там, где был перелом, теперь — только свежий, бледный шрам. Ни крови. Ни боли. Только усталость.
Я взял штык-нож, провёл по коже. Короткий надрез. Кровь — мгновение. А затем... плоть затянулась. Мгновенно. Словно вены и ткани вспомнили, как быть целыми.
Он отшатнулся, вытер глаза.
— Ты точно Грим?
Я кивнул.
— Пока да.
