Врата перед нами медленно и с оглушающим гулом открылись, явив взору гигантский туннель. Потолок уходил вверх метров на десять, широкие проходы в четыре метра терялись в густом, вязком мраке. Стены были выложены странными плитами, некоторые мерцали тусклым светом, а в глубине виднелись крошечные отверстия — явные следы встроенных механизмов. Ловушки. Нужно было действовать быстро и осторожно.
Хурндиг, до этого молчавший, выдохнул: — Грим… значит, ты же из спецов по диверсии. Всё-таки не хочешь к нам примкнуть?
Я фыркнул, не оборачиваясь: — Вполне сам справлюсь.
Плотный туман и неестественная темнота давили, словно стены самого лабиринта пытались вобрать тебя в себя. Каждый шаг отдавался эхом, подчеркивая опасность. Я шёл осторожно, зная, что любое неверное движение может привести к неминуемой смерти. Даже моё сопротивление не спасло бы, если бы я активировал одну из этих смертоносных ловушек.
За спиной слышались осторожные шаги — остальные не спешили, наблюдая за мной, чтобы повторить маршрут. Я раздражённо накинул на себя полог невидимости и ускорился, решив оторваться от потенциальных попутчиков.
Пусть сами разбираются с этим адом. У меня нет времени. Три дня — слишком много. Поселение, оставшееся без защиты, не продержится.
Я двигался быстро, но не бездумно. Каждый сантиметр стены, пола, потолка я изучал, пытаясь предугадать, где может сработать следующий смертоносный механизм. Внезапно тонкие стальные шипы вырвались из стены в том месте, где я стоял секунду назад. Я замер, сердце билось ровно.
Вслед за мной, поняв, что я не позволю пройти по своему следу так просто, другие начали осторожно двигаться, выбирая свои маршруты.
Тьма здесь была тяжёлой, вязкой, почти осязаемой. Она словно обволакивала тело и разум, мешая думать, сбивая с толку. Мысли путались, как в густом масле. Иногда я слышал странные шёпоты , призрачные силуэты мелькали вдалеке — иллюзии, призванные сбить с пути.
Ловушки следовали одна за другой: ножи , скользящие по стенам и полу, вспышки огня , едва не обжигающие меня, ядовитые иглы , вылетающие из отверстий.
Я задавался вопросом, как Мюрнир смог пройти этот путь. С его грубой силой и размерами он не выглядел тем, кто способен преодолевать подобные хитроумные препятствия. Возможно, я недооценил его или что-то другое вело его сквозь лабиринт.
Время тянулось бесконечно. Я пробирался всё глубже, натыкаясь то на тупики, то на замаскированные двери, то на ловушки, от которых приходилось уворачиваться в последнюю долю секунды. Здесь не было права на ошибку.
За первые часы я так и не нашёл выхода. Лабиринт оказался по-настоящему гигантским, и каждый поворот, казалось, вел меня обратно в начало или в новые, ещё более запутанные коридоры. Стены дышали, будто наблюдали за каждым моим шагом, покрытые непонятными узорами и древними письменами, которые невозможно было прочитать.
Тени всё чаще появлялись за спиной, скользя по краям моего зрения. Они будто пытались утащить меня в глубь тьмы, чтобы растерзать в бездне. Пугающее присутствие давило, проникая в разум. Внезапные движения, едва уловимые шёпоты, холодные пальцы, будто касающиеся спины.
На одной из развилок я наткнулся на первое тело. Его разорвало пополам, а остатки плоти и костей были разбросаны в хаотичном порядке. Очевидно, ловушка. Механизм, сработавший с ужасающей точностью, словно само Лабиринт наслаждался новым трофеем.
Через какое-то время я нашёл второе тело. Оно было обезглавлено, грудная клетка развернута наружу, словно невидимые когти вырвали сердце.
Все ловушки, которые мне удалось исследовать за это время, были смертоносными: от стальных шипов, внезапных рассекателей и скрытых лезвий до кислотных брызг и сдавливающих стен. Я понимал — даже мои усиленные рефлексы не спасут, если оступлюсь.
Но самым страшным была не механика. Психическая ловушка, казалось, набирала силу с каждой минутой. Иллюзии начали настойчиво вторгаться в моё восприятие. Сначала они были размытыми тенями, но с течением времени приобретали чёткие очертания.
Они стали узнаваемыми.
Бывшие боевые товарищи, махающие рукой с того света. Гражданские, которых я когда-то убил или чья смерть произошла на моих глазах. Лица, взгляды, жесты. Они стояли вдоль проходов, преграждая путь, шёпотом уговаривая меня последовать за ними.
Я быстро понял одну закономерность: если двигаться в сторону призраков — меня ждал тупик, переполненный ловушками. Развернувшись и ища альтернативные маршруты, я шёл всё дальше, несмотря на то, что тени продолжали сгущаться.
Чем глубже я проникал, тем более яркими и материальными становились иллюзии. Казалось, сами стены начинали дышать, а голос мёртвых становился всё громче. Они звали меня, проклинали, обвиняли, умоляли. Темнота обволакивала, выдавливала силу и волю, словно пыталась вырвать душу и растоптать.
