Воздух разорвался яростным треском молний, превращая несчастных в горящие факелы. Липкие пятна яда расползались по арене, заставляя бойцов кашлять кровью и биться в судорогах. Клинки тьмы стремительно рассекали пространство, отсекая конечности и головы.
Ряды задних бойцов накрыли огненные взрывы , оставляя после себя лишь обугленные остовы. Несколько отчаявшихся носителей пытались защититься ледяными стенами, но те трескались и рассыпались под натиском кислотных потоков, выжигающих дыры в живых телах.
Кто-то успел активировать защиту, но она была немедленно прорвана взрывом расплавленной магмы, превращая защитников в безликие угольные статуи.
Эхо битвы, сопровождаемое стонами и воплями ужаса, заполняло туннель, пока я стоял у двери, понимая, что из сотни носителей выживет от силы пару десятков.
ГЛАВА 24 — ЭТАП ПЕРВЫЙ ТЬМА И ПЛОТЬ
Из сранной сотни носителей дошло, доползло и было донесено в итоге лишь восемнадцать человек, без моего учёта. Бойня была чудовищной. Тела всё ещё тлели в огне, разлагались в ядовитых пятнах кислоты, сжираемые плотоядными паразитами. Зомби и призраки, потерявшие хозяев, издавали душераздирающие крики, постепенно распадаясь в прах и дым.
Безумная картина арены, развороченная на куски, залитая кровью и покрытая грудами искалеченных тел, выглядела так, словно Система и не намеревалась пропускать нас дальше нулевого этапа.
Среди выживших было восемь внефракционных, не отмеченных никакими знаками. У этих носителей была заметна особая сила, каждый выделялся редкими вещами и артефактами: у некоторых было по две-три уникальные вещи, сверкавшие необычной энергией.
Из фракционных носителей из отряда АБСХ остался лишь один выживший — старый безумец, вероятно их глава, что до боя орвал на лидера Хайденвальда. Оба главы были потрёпаны, но живы. Глава АБСХ впился в меня взглядом, полным ярости и ненависти, будто желая разорвать меня на куски прямо здесь и сейчас. Но мы уже поняли, что внутри туннеля навыки были отключены, а вступать в ближний бой, после всего пережитого, никто не решался.
Четыре из армии освобождения чудом остались в живых, истекая кровью и едва держа оружие в руках. Пятеро из Хайденвальда, выжившие частично благодаря моим действиям, бросали на меня подозрительные взгляды, вспоминая, как мои шарды разрывали их товарищей на куски.
Ко мне подошёл массивный носитель из Хайденвальда и их глава протянул руку: — Хурндиг, — представился он, — здоровенный, словно высеченный из камня. Я не удостоил его рукопожатием, не желая вступать в разговоры с представителями фракций. Он усмехнулся: — Харя у тебя больно знакомая. Ты часом не военный преступник какой? Кажется, я видел твоё досье...
Я глубоко вздохнул, сдерживая раздражение: — Хурндиг, помолчи лучше. У меня нет никакого желания обсуждать это с тобой.
Он нахмурился, но не замолчал: — Сам, что ли, думаешь всё пройти? А вдруг дальше испытание на пару? О-о-о, — усмехнулся он громче, — так ты же Термит сраный! Я твою харю помню ещё по отчётам. Лет десять назад, когда во время Судного дня вас там завалило. Тебя же обратно обменяли и отправили на каторгу.
Я зло прищурился: — Старый, если ещё раз рот раскроешь, я тебе ботинок в пасть вобью.
Он громко хмыкнул: — Ты же из наших! На кой чёрт ты своими железками всех подряд крошил? Ну, абсховцев ты неплохо проредил, конечно...
Тут вмешался глава АБСХ, хрипло крича: — Это же ваш психопат! Только без шеврона! Вы специально засунули его сюда, чтобы он наших нарезал, а теперь делаешь вид, что не узнаёшь его, урод?
Хурндиг хмыкнул: — Знать-то я его знаю, но только по старым историям. Мы же с тобой знакомы, Вергис, чё ты орёшь опять? Почти десять лет в одном штабе проработали.
Вергис резко перебил его: — Знал бы я, что Альянс развалится сразу после прихода этого пиздеца, прирезал бы тебя уже давно!
Стоявшие поодаль солдаты армии спасения уже начали приходить в себя после исцеляющего фонтана. Хурндиг бросил задумчивый взгляд в их сторону и спросил: — А эти здесь какого хрена делают? Власти ведь вроде как Альянс обратно раскололи.
Вергис раздражённо цокнул языком: — Старая власть не так просто сломать. То, что выжившие в войне генералы решили власть захватить, ещё ничего не изменило.
Я стоял и слушал этот обмен, осознавая, как мало знал о том, что происходило за пределами каторги. Судя по всему, в мире шла ожесточённая война за власть. Не всех генералов расстреляли после Великой войны, часть отправили в штабы на примирение. И вот теперь им настал конец. Именно поэтому солдат Армии Освобождения было значительно меньше, чем бойцов АБСХ и Хайденвальда — до начала кровавой бойни.
Хурндиг перевёл взгляд на меня и снова заговорил: — Вступай в наши ряды, ты же свой, мы через войну вместе прошли.
Я внимательно осмотрел его, не скрывая презрения: — Ты, часом, не забыл, что ваша власть сделала с нами после окончания войны, а, Хурндиг? Ты же армейский полковник, спокойно просидел в штабе, пока наши парни ямы руками рыли на задворках мира.
