— Тогда спать. Завтра чуть свет подыму! — крикнул он Елагину.
— Вот не было печали, — усмехаясь, сказал Елагин жене, усаживаясь на раскладной стульчик под навесом. Наступал час любования закатом.
— Не надо было звать, — сказала Лили. — Уж очень ты добренький.
— Да нет, какой там добренький, просто пасую перед грубой силой, — ответил он и замолчал. Глядел, как темнеет вода, как все успокаивается, начинают светить звезды.
Он еще крепко спал, когда его разбудил громкий голос Сангулова, и тут же палатка заходила под ударами его ладони.
— Подъем! Подъем! — кричал он. — Всю рыбу проспишь, рыбак!
— Какой ужас! — натягивая одеяло на голову, прошептала Лили.
— Извини, но я тут, ей-богу, ни при чем, — злым шепотом ответил Елагин, натягивая шерстяной свитер.
— Где мотор? — спросил Сангулов, как только Елагин вышел из палатки.
— В машине.
— Давай открывай. Утром, сам знаешь, каждая минута дорога.
Елагин, скрывая раздражение, достал мотор.
— Коля, забирай! — крикнул шоферу Сангулов и, прихватив бензиновый бак, пошел быстрым шагом к лодке.
Утро еще только подогревало небо. Над водой стояла мгла, но видимость все же была. Неподалеку от берега плескалась рыба, — похоже, окунь гонял малька. Сангулов метнулся к спиннингу и умело запустил блесну. Она далеко шлепнулась о воду. Подавшись вперед, напряженно замерев, он стал быстро подматывать шнур, то замедляя, то убыстряя ход блесны. Домотал до конца, плюнул и сказал:
— Извини, не удержался. Пошли, пошли!
— Успеем, — спокойно ответил Елагин.
— Где, к черту, успеем, когда уже скоро пять. Далеко до места идти?
— С полчаса.
— Ну вот, черт возьми-то!
— А чертыхаться не надо.
Сангулов остро взглянул на Елагина.
— Плохая примета? Не буду. — Он потянул лодку от берега.
Ему помогли Елагин с шофером, и через минуту они уже мчались, вспарывая гладкую тишь воды. То там, то там всплескивала рыба. Сангулов возбужденно вертел головой. Он сидел на носу, надвинув на лоб курортку — тряпичную кепочку с зеленым пластмассовым козырьком и надписью над ним «Сочи».
Берег все дальше отодвигался, и теперь было видно уже, как у земли розовеет восток.
— А там что, гряда или яма? — крикнул Сангулов.
— Гряда. Камни! — перекрывая гул мотора, ответил Елагин. Он сидел на корме. Управлял мотором.
Сангулов удовлетворенно кивнул и стал привязывать к якорю веревку. Веревка была капроновая, тонкая, но очень прочная. Якорь небольшой, но цепкий.
— Молодец, рыбачок! — крикнул Елагину Сангулов и снова завертел шеей туда-сюда.
Озеро как бы расширялось во все стороны. Теперь уже берег был далеко. Так далеко, что даже и палатку не различить. На север не было конца воде, не было конца и на запад. И только на юге тянулась полоса берега. Она доходила до узкого пролива, чтобы пропустить воду в залив, и снова продолжала неровную линию, уходя уже далеко к юго-западу, где и сливалась с небом.
Казанка шла ровно, чуть вздрагивая на увалах покатых волн. Ни чаек, ни уток — ничего не было на большой воде. Только изредка пролетала взявшаяся неведомо откуда бабочка или паут. Мягкий, встречный от движения лодки ветер дул с ровной силой. И сразу же стал стихать, как только Елагин выключил мотор и лодка замедлила ход.
— Опускайте якорь, — сказал Елагин.
Сангулов аккуратно, чтобы не потревожить рыбу, опустил, и через минуту веревка натянулась, поставив лодку по ветру, слабо веявшему с запада.
Размотали удочки и стали ловить. Клевать начало тут же, будто рыба ждала их. И все пошли хорошие окуни, граммов на полтораста, на двести. Сангулов горячился, и раза два жилка у него запутывалась. «Ай-яй-яй! Ай-яй-яй! Вот не вовремя-то!» — сожалеюще приговаривал он, распутывая ее. И каждый раз косил глазом, когда соседи вытаскивали рыбину. Он ловил на поплавочную, хотя в этих местах восьмиметровая глубина — было принято ловить на отвесные с тяжелым грузом и коротким удилищем. Коля ловил молча, не выражая ни восторга, если попадал хороший окунь, ни досады, если срывался. Было похоже, что он не рыбачок и ловит только потому, что больше в лодке ему делать нечего. Ему бы, конечно, куда интереснее было остаться в городе, там ребята, свои дела, но начальник попросил, как откажешь, и вот он здесь, рыбалит.
Елагин был доволен, и не столько тем, что хорошо ловилось, как тем, что не посрамил себя в глазах Сангулова, по всему судя, заядлого рыбака.
Так они ловили часов до десяти, потом клев резко оборвался.
— Все, — сказал Елагин, — конец.
— Ну да, просто у них производственное совещание, через полчаса снова возьмутся за работу. Посидим еще, — сказал Сангулов.
Но не клевало. Только изредка тормошил насадку ерш.
— Да, пора сматывать удочки, — снимая с крючка ерша, со вздохом сказал Сангулов. — Придется отчаливать. А жаль, хороша была рыбалка.
— Завтра еще половим, — сказал Елагин.
— Завтра есть завтра, последний день, — вытаскивая якорь, — ответил Сангулов. — А может, еще посидим?
— Бесполезно.
— А ты чего, Коля, молчишь? — с улыбкой взглянув на шофера, сказал Сангулов. — Молодой, а молчун. Чего не поддерживаешь?
— А мне все равно. Как хотите, — стеснительно улыбнулся Коля.
