Мы охотились за белыми цаплями с необычным оружием - мощным максутовским телеобъективом, которым можно было снимать с очень большого расстояния.
Заметив на той стороне довольно широкого озера двух цапель, медленно и неторопливо расхаживавших по мелководью, мы быстро объехали озеро на мотоцикле и, оставив его, пошли к птицам под прикрытием деревьев.
Вскоре лес перешел в кустарник, и нам пришлось ползти. Мы подползли довольно близко к берегу, но прежде чем я успел поймать цапель на мушку, они, заметив нас, взмахнули крыльями и улетели. Только когда они, высоко пролетев над озером, опустились на той стороне на вершину дерева, я издали неторопливо стал наводить свой аппарат, сперва видоискателем поймал дерево, а потом и цапель. И хотя они были почти за полкилометра, я все же довольно ясно видел их. Лязгнул затвор, и первый снимок был Сделан.
А потом целый день мы охотились на оленей, но нам не повезло: ни одного оленя не удалось снять. Два раза мы замечали их, но мгновенно раздавался тревожный клич вожака, напоминающий громкий кашель, и олени уносились, как ветер.
Вечером, подъехав к маленькому домику, где расположилась группа зоологов, мы застали их за работой. Наше внимание привлекли грызуны в стеклянных сосудах с резиновыми трубочками.
- Боже мой, какие симпатичные мордочки, что это за зверюшки? - спросили мы.
- Мы работаем сейчас в основном с песчанками,- ответили нам,- вот это полуденные песчанки, это краснохвостые, а это тонкопалый суслик и малый тушканчик.
- И зачем же вы мучаете этих милых грызунов?
- Это они нас мучают! Вам наверняка известно, что растения сухих высокогорных пустынь, таких, например, как на Памире, испаряют воды гораздо больше, чем получают в виде осадков. Помните это неожиданное открытие? Стали разбираться, откуда же берется дополнительная влага. Оказалось, что вследствие очень резких колебаний температуры водяные пары воздуха конденсируются в почве. Растения поглощают и испаряют эту влагу.
- Ну, а песчанки?
- Песчанки и другие пустынные грызуны даже в самый жаркий период почти совсем не пьют, а на внутренние процессы и на испарения расходуют много жидкости.
- Как же это происходит?
- Оказывается, они всю воду получают с пищей, с травой. И им вполне хватает этой, как мы ее называем, метаболической, воды, как бы жарко ни было. В этих камерах мы и пытаемся выяснить, сколько же они все-таки получают воды.
За разговорами мы не заметили, как в лабораторию вошел Сафар Алиевич Саид-Алиев. Он внес и поставил в угол большой ящик, закрытый сверху сеткой.
- Что это у вас? - спросил я.
- Это мои эфы.
- Что? - и мы с опаской заглянули в ящик. Действительно, в ящике свили кольца седоватые изящные эфы с такой примечательной отметкой на лбу, по которой их сразу можно узнать. Они казались такими безобидными, прямо не хотелось верить, что их укус смертелен. Кроме эф в ящике сидели еще две гюрзы.
- Боже мой, вы с ума сошли! - закричали мы.- А вдруг они удерут? Ведь их укус смертелен!
- Да, действительно, смертелен, если не принять вовремя мер,- сказал Сафар Алиевич.
- Зачем же вы их притащили сюда?
- Они на улице мерзнут в плохую погоду.
- А как ловят змей?
- Очень просто, палкой с рогаткой на конце придавливают «шею» змеи к земле, потом длинным пинцетом кладут ее в мешочек и завязывают его.
- А она не сможет удрать из мешочка?
- Бывает, что и удирает. Один раз я увидел кобру, а мешка у меня с собой не было. Недалеко работали энтомологи, я к ним: «Дайте, ради бога, мешок!» Мешок они мне дали, но я впопыхах забыл осмотреть его. Поймал кобру, посадил ее в мешок, завязал, повесил на пояс за шнурок и пошел. Потом гляжу - кобры уже нет в мешке. Оказывается, мешок был дырявый, она из него выбралась и уползла в кусты, мимо которых я проходил. Насилу поймал ее опять. Кобры и эфы хотя и опасны, но не так, как гюрза: они начинают шипеть, когда вы к ним приближаетесь, предупреждают, а гюрза действует бесшумно.
- Слушайте, Сафар Алиевич, это ужасная работа. Ведь вы каждую минуту подвергаетесь смертельной опасности!
- Ну что вы, несчастные случаи бывают сравнительно редко,- смущенно улыбаясь сказал Саид-Алиев.- Работать со змеями очень интересно. Да и кто-то должен этим заниматься, ведь из змеиного яда приготовляют замечательное сильнодействующее лекарство.
И я вспомнил про зоолога Пестинского, который когда-то работал в Ташкентском зоосаду. Он погиб, собирая змеиный яд. Его дважды кусала гюрза, в первый раз пришлось отнять палец, а после второго укуса он долго болел и умер.
В то время при зоопарке был кружок юных натуралистов. Одному из юннатов, мальчику лет двенадцати, очень хотелось работать со змеями. Он часто выполнял мелкие поручения Пестинского, но к змеям его не подпускали. Однажды мальчик поехал с родителями под Термез. Там во время прогулки он увидел кобру, другие бы испугались и убежали, а он обрадовался - и к ней! Представьте себе, схватил ее за голову, положил в мешок и притащил домой. Родители в ужасе: «Выкинь, выкинь, эту гадину», а он ни за что. Привез в Ташкент и отдал Пестинскому.
